днях. Перед тем как ее ввели в медикаментозную кому. Роды были тяжелыми. Осложнения. Она решила облегчить душу и не уходить с камнем на сердце. Коля был живым, по ее словам, а я скучный сухарь. Ей захотелось праздника.

Мы с дочерью фыркаем одновременно.

— А если бы она не призналась, вы бы могли растить папиного ребенка, считая его своим. В этом его месть? — Кира хватается за горло. — А папа бы типа смотрел со стороны и его грело осознание, что он вот так отомстил?

— Вероятнее скудоумными извилинами ваш отец именно этого и добивался, юная леди, — Марк сжимает крепче розовое одеяльце. Кадык дергается. Внешне он кажется абсолютно спокойным, но я уверена, там внутри купит вулкан боли, от предательства той, с кем он связал свою жизнь. — Но моя супруга сейчас физически не способна ухаживать за ребенком. Сейчас остро стоит вопрос выживания ее самой. Прогнозы врачей не сильно обнадеживающие, — его лицо еще сильнее каменеет. — А предательство и чужое потомство в мою систему координат не вписываются. Это победа Николая, а я чужие кубки на полку не ставлю.

— И вы принесли его нам? — дочь выгибает бровь. — Типа возврат товара?

— Ваша формулировка, юная леди, цинична, но фактологически верна, хоть и лишена эмпатии, — Марк переводит на нее тяжелый взгляд, в котором, однако, мелькает искорка одобрения. — Я пришел в эти стены в поисках Николая. Но вы — сторона пострадавшая. Навязывать вам плод измены вашего супруга — значит нарушить принципы элементарной логики и справедливости. Екатерина, — долгий оценивающий взгляд. — Вы женщина с титановым стержнем, и этот «подарок» точно не для вас. Это было бы весьма некорректно с моей стороны даже предлагать вам подобное.

— Верно, — киваю, — Я не приют для грехов моего мужа, Марк.

— Консенсус достигнут, — удовлетворенно кивает он. — Однако, у меня возникает тактический тупик. Мать объекта — в медикаментозной коме. Моя собственная толерантность к предательству и чужому геному равна нулю. Оставлять био-единицу в моем периметре — невозможно. Это дестабилизирует мою психику. Виновник этого прискорбного инцидента — скрывается в тумане неизвестности. Куда деть актив?

Глава 13

Стратег морщится, и я вижу, как его ноздри слегка раздуваются. Ребенок в его руках начинает возиться активнее.

— Ну не в таком уж тумане, Марк. Он вполне осязаем, — изрекаю задумчиво. — И я полагаю, раз Коля так старался, так мстил, то должен нести ответственность за плод трудов своих.

— Я тоже не понимаю, почему мы должны разгребать папины косяки, — фыркает Кира. — Он все это затеял, так пусть и нянчится с ребенком, или его новая женщина. Пусть поддерживает своего мужика в горе и радости.

— Она сама беременна, — сообщаю дочери. — И с ее беременностью твоего отца ждут большие сюрпризы.

— Уважаемые дамы, простите, что вас прерываю, — Марк морщит нос. — Органолептика подсказывает, что подгузник исчерпал ресурс депонирования, — ребенок издает отчаянный вопль.

— Чего не поняла? — Кира округляет глаза.

— Проще говоря — он полон и воняет, юная леди. И требует немедленной санитарной обработки.

Я вздыхаю. Не звери же мы оставлять ребенка на морозе. К малышу у меня нет никаких чувств. Ни негатива, ни позитива. Но он плачет, и надо ему поменять подгузник, если надо покормить, и дальше уже пусть Марк едет. Заставлять мучиться ребенка неправильно, он еще слишком мал и не заслужил разборок, в которые попал.

— У вас подгузники есть? — спрашиваю Марка.

— В машине тревожный чемоданчик, — кивает. — Смесь, памперсы, влажные салфетки. Я подготовился к транспортировке.

— Я подержу, — говорит дочь, принимая из рук бывшего боксера сверток.

А сам он быстро походкой направляется к машине. Я иду открыть двери.

Дочь идет за мной. Бубнит ребенку, чтобы он успокоился и не плакал.

Стратег управляется быстро. И через пару минут мы все располагаемся на кухне. Я подготавливаю стол. Дочь кладет ребенка и уступает место Марку.

— А вы умеете менять подгузники?

— Я проходил учения, — ловко раздевает ребенка. — Всегда хотел ребенка и подошел к вопросу его появления со всей тщательностью.

Он говорит невозмутимо, но я чувствую боль в этом огромном мужчине, который занял собой всю нашу кухню. Он реально больше Коли, прям великан. Но этот великан хотел простого человеческого счастья, а сейчас меняет подгузник плоду измены на моей кухне.

— Мааам! — Кира наклоняется ближе к ребенку. Я же стаю подальше и стараюсь не смотреть. — А это девочка.

— Совершенно верно, хромосомный набор — ХХ, — его огромные руки с мозолями и шрамами действуют неожиданно нежно. Он не сюсюкает, но держит маленькое тельце уверенно и бережно.

— Папа всегда так мечтал о молоте-младшем, а тут снова девочка, — хмыкает Кира.

— Ирония судьбы для Николая вышла на проектную мощность.

— Слушайте, Марк, — не выдерживает Кира, глядя, как он ловко застегивает крошечные кнопки. — Вы так разговариваете… нууу, — закатывает глаза, подбирает слово, — Необычно очень. Вы точно боксер? Папа знает только слова «джеб», «хук» и «дай пожрать».

Марк усмехается. Шрам над бровью дергается, делая лицо еще более свирепым, но глаза смеются. От чего его лицо становится мягче.

— Бокс, юная леди, был моим хобби. Страстью. А по образованию я — физик-математик.

— Да, ладно?! — Кира округляет глаза.

— Неожиданно, — соглашаюсь с дочерью.

— Кандидат наук, — спокойно подтверждает Марк, поправляя чепчик на девочке. Он не кичится этим, говорит спокойно, как о погоде. — Тема диссертации: «Оптимизация критических нагрузок в нелинейных динамических системах».

— Обалдеть! — выдыает дочь.

— Когда меня поломали, тело не работало, зато мозг требовал нагрузки. Я сублимировал физическую боль в когнитивную экспансию. Лежал и писал диссертацию. Защитился через месяц после того, как встал на костыли.

— А сейчас? — не удерживаюсь от вопроса.

— Наука в нашей стране — дело благородное, но низкомаржинальное, — пожимает он плечами. — А мне нужно было восстанавливаться, кормить семью… теперь уже бывшую семью. Я занялся металлом — это та же физика. Сопромат, логистика, жесткие структуры. Мне подходит, — берет на руки притихшую девочку. — Санитарный протокол выполнен. Катерина, вы намекали, что вам известно место дислокации Николая?

— А можно ли доверить папе эту девочку? — протягивает Кира с сомнением. — А если он откажется? А если, подвергнет ее опасности?

Глава 14

Николай

— Эй, эконом версия Ромео с Джульетты! — голос жирдяя звучит как скрежет лопаты по асфальту. — Я, конечно, рад, что вы размножаетесь. Демография в стране страдает, все дела. Но я не фонд милосердия.

На эти мгновения я даже забыл, что он вообще тут есть. Все не могу поверить, что у меня сын! Я так давно мечтал о наследнике! Который пойдет по моим