что миссис Портер тщательно скрывала любые проявления доброты, словно боялась, что мир воспользуется ее слабостью. Она предпочитала выдавать свою заботу за строгость.

Лиз выросла и ей больше не требовалась гувернантка. Но Теодор помнил о том, как миссис Портер его выручала, поэтому всегда поздравлял ту с праздниками, неизменно приглашал на Рождество или ужин, хотя та ни разу не ответила согласием, и каждые две-три недели посылал Лиз с корзиной угощений: выпечкой, фруктами, сладостями, орехами, медом и джемом.

Миссис Портер никогда не отказывалась от этого знака внимания и благодарности, но и не выражала – по крайней мере, в открытую – радости. Она хмуро впускала Лиз внутрь дома, обменивалась с ней дежурными фразами, просила передать «спасибо» ее отцу и вежливо приглашала на чай. Лиз тактично отказывалась, зная, что миссис Портер не ждала согласия. У нее всегда были свои порядки и правила, которых она придерживалась неукоснительно, и любое отклонение от них могло, казалось, нарушить какой-то неведомый баланс в ее мире.

Лиз никогда не углублялась в дом дальше прихожей, но всегда замечала одну вещь у лестницы на второй этаж – причудливое «дерево», ствол и ветви которого были сплетены из металлических прутьев. Подобно тому, что украшало ее двор. Только если на ветви уличного «дерева» были нанизаны стеклянные бутылки разных цветов, то кроной домашнего служила бижутерия.

На «дерево» были наброшены слои бус, ожерелий, браслетов и других украшений, которые выглядели так, словно собраны из самых далеких уголков мира. Там были массивные колье из янтаря, длинные цепочки с кулонами в форме животных, браслеты, испещренные замысловатыми узорами, и даже необычные броши с перьями, минералами и полудрагоценными камнями.

Лиз никогда не интересовалась бижутерией, считая ее моветоном. Однако, вспоминая сокровища миссис Портер, она не могла не заметить, что некоторые из них вполне могли бы стать идеальными аксессуарами для ее образа ведьмы. Особенно бросался в глаза массивный кулон на цепочке, инкрустированный черным ониксом, вокруг которого были выгравированы загадочные символы.

Лиз незамедлительно написала папе, стараясь, чтобы ее сообщение выглядело невинным – раньше она никогда первой не заговаривала о походах к миссис Портер.

«Я рядом с рестораном. Ты не собирался передать корзину? Последний раз я наведывалась к миссис Портер почти три недели назад»

Лиз ускорилась – она была отнюдь не рядом с рестораном.

Ответ Теодора оказался лаконичным.

«Спроси официантов. Они вынесут»

Лиз могла бы обидеться, если бы не знала, что папа всегда отвечал в подобном тоне, когда был занят делами кухни. Последние две недели он усердно разрабатывал сезонное меню и постоянно бормотал про себя что-то, похожее на воспевание тыквенно-морковного союза.

Это сыграло Лиз на руку – папа не заметил подвоха. Забрав корзину, полную кексов с изюмов и сливового джема, она поспешила к миссис Портер. Лиз была уверена, что застанет эту престарелую затворницу дома.

Когда она нажала на дверной звонок, спустя мгновение в прихожей раздались знакомые твердые шаги, словно миссис Портер выглядывала из окна, маскируясь тюлем, и знала о спешащей к ней Лиз. Дверь открылась, и миссис Портер, как всегда, стояла там с выпрямленной спиной, смотря на Лиз с легким прищуром.

– Здравствуйте, миссис Портер, – учтиво начала Лиз, заходя внутрь и протягивая корзину. – Папа интересуется, не хотите ли вы как-нибудь присоединиться к нам за воскресным ужином?

– Поблагодари его за приглашение, – ответила та своим ровным голосом, принимая корзину. – Но я предпочитаю ужинать в одиночестве.

Лиз чуть замялась, набираясь храбрости, но все же произнесла:

– Знаете, у меня к вам есть просьба.

Миссис Портер слегка подняла бровь, давая понять, что слушает.

– То «дерево»… – продолжила Лиз. – Оно потрясающее, и… мне бы пригодилось кое-что с его ветвей для костюма на школьный маскарад.

Миссис Портер прищурилась сильнее, словно пытаясь разгадать скрытый мотив. Ее молчание длилось достаточно долго, чтобы Лиз почувствовала, как сердце начинает стучать быстрее. Наконец, миссис Портер хмыкнула:

– Надеюсь, ты просишь у меня украшения, а не бутылки. В противном случае боюсь представить, кого ты будешь изображать на маскараде.

Лиз стушевалась и нервно рассмеялась:

– Конечно же украшения, миссис Портер! Я буду ведьмой, а Ксавьер моим фамильяром – черным котом. Мне нужно полное попадание в образ.

– Что ж, пойдем посмотрим, – кивнула та и пробурчала: – Бедный мальчик, надеюсь, ты его не кастрируешь.

Это был первый раз, когда Лиз прошла дальше прихожей. Ей показалось, что она открывает дверь в другой мир. Дом миссис Портер был таким же строгим и аскетичным, как и сама хозяйка, за исключением «дерева», которое будто не вписывалось в эту обстановку. Его украшения сияли в лучах света, проникавших через шторы.

Миссис Портер подошла к «дереву» и, не говоря ни слова, сняла с него тот самый кулон с черным ониксом. Она держала его в руках несколько секунд, словно взвешивая что-то, а потом протянула Лиз.

– Должно подойти.

Лиз не спешила принимать кулон. Ее взгляд приковала миниатюрная колба с помутневшим стеклом, закрытая пробкой. Колба висела на ветви, которая упиралась в лестничные перила. Внутри колбы, словно слои чего-то магического, лежали высушенные травы разных оттенков – от коричневого до темно-зеленого. Между ними блестели мелкие темные кристаллы, а на дне таинственно переливались гранулы, похожие на черный песок. Горлышко колбы было обмотано грубой бечевкой, которая служила и креплением, и своеобразной цепочкой. Лиз почувствовала, как от кулона исходит нечто необъяснимое, словно он был частью чего-то древнего и магического, давно забытого, но все еще настоящего.

– Что это? – вырвалось у нее, прежде чем она успела сдержаться. Она подняла взгляд на миссис Портер, и на мгновение в глазах той промелькнуло что-то вроде удивления или даже ностальгии.

– Это? – медленно произнесла миссис Портер, не спеша с ответом. – Просто памятная вещица из тех времен, когда я много путешествовала.

– Можно… можно его? – Лиз даже не пыталась скрыть свою заинтересованность. Она не знала, зачем он ей, но была уверена, что без этой колбы она не уйдет.

Миссис Портер долго смотрела на Лиз, затем перевела взгляд на колбу. Ее лицо оставалось непроницаемым, но что-то в ее позе изменилось – стало чуть тверже, словно она боролась внутри себя с чем-то необъяснимым.

– Этот кулон не для игр и глупых переодеваний, – наконец отрезала она. – Но если ты уверена, что он тебе нужен, то носи с умом. И помни: некоторые вещи выбираем не мы, а они нас.

Лиз