смотрела на него — на его профиль, на глубокие морщины у глаз, на расслабленные, чуть припухшие после поцелуев губы. «Странная жизнь, — подумала она. — Два месяца назад я была никем. А теперь у меня есть дело, крылья и мужчина, ради которого стоит просыпаться».

— Ты смотришь, — заметил он, не открывая глаз.

— Смотрю. Потому что могу. Потому что ты мой.

Он улыбнулся, притянул её к себе, укрывая одеялом. Его рука машинально гладила её спину — медленно, убаюкивающе.

— Сладких снов, Аня.

— Они и так сладкие, — прошептала она. — Как мой зефир. Как твои губы. Как эта ночь.

Она закрыла глаза, но продолжала улыбаться. Внутри всё ещё пульсировало — сладко, тягуче, как после хорошего оргазма. И засыпала она с одной мыслью: это только начало.

Эпилог

Эпилог

Год спустя

— Готово!

Аня выключила миксер, вытерла лоб тыльной стороной ладони. Вокруг неё — новый цех, в два раза больше старого. Три сотрудницы, двое пекарей. Запах ванили и яблок стоял в воздухе, густой, как сироп.

— Шеф, у вас мука на щеке, — улыбнулась Катя, помощница.

— Заметано.

Игорь вошёл без стука — теперь он имел право. За год он научился различать стадии приготовления зефира по запаху. Сейчас пахло «финальным аккордом» — отсадкой.

— Принимай партию, — Аня протянула ему ложку с пробой.

Он попробовал, прикрыл глаза.

— Идеально.

— Ты так говоришь каждый раз.

— Потому что каждый раз идеально.

Он обнял её за талию, притянул к себе. Сотрудницы деликатно отвернулись к столам.

— Есть новости, — сказал он тихо. — Пашу вчера посадили. Пьяный, сел за руль, сбил женщину с коляской. Коляска пустая была, слава богу. Но срок реальный. Два года.

Аня замерла. Чувства были странными — облегчение, грусть, пустота.

— Я не хочу его ненавидеть, — сказала она. — Это слишком много сил.

— И не надо. Просто забудь.

— Легко сказать.

— Я помогу. — Он поцеловал её в висок. — У нас есть дела поважнее.

— Какие?

Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку.

Аня ахнула. Сотрудницы обернулись. Катя пискнула.

— Игорь…

— Я подумал год, — сказал он. — Ты права. Я трусил. Но больше не буду.

Он открыл коробку. Кольцо было скромным — тонкий платиновый ободок с маленьким бриллиантом. Не кричащее, не «зато большое». Простое, как их любовь.

— Аня, выходи за меня. Пожалуйста.

Слёзы текли по её лицу. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он надел кольцо на палец — испачканный сахарной пудрой, в маленьких ожогах от горячих противней. Поцеловал пальцы.

— Свадьба — тихая. Вдвоём или с близкими, как ты захочешь.

— Вдвоём, — прошептала она. — И с зефиром. Вместо торта.

— Договорились.

Она уткнулась лицом в его плечо, всхлипывая. Сотрудницы хлопали, не стесняясь.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она сквозь слёзы. — Я всегда знала. Просто боялась поверить.

В тот вечер они вернулись домой — в его квартиру, которую теперь называли «наша». Аня достала свежий зефир, заварила чай. Сидели на кухне, глядя в окно.

— Игорь, — спросила она. — Ты жалеешь, что вмешался в тот день?

Он взял её руку, поцеловал кольцо.

— Нет. Я жалею только об одном — что не вмешался раньше. Что позволил тебе жить с ним три года.

— Зато теперь у нас есть всё. — Она улыбнулась, положила голову ему на плечо. — Бизнес, любовь, зефир.

— И немного драмы, — добавил он.

— Хорошей драмы. Которая закончилась сладко.

Он рассмеялся.

— Ты невыносима.

— А ты любишь.

— Да, — сказал он серьёзно. — Люблю.

За окном шумел ветер, срывались капли дождя. Но это ничуть не мешало тихому счастью.