В тёмной футболке, босиком. В руке — кружка с молоком.

— Пей. Не могу уснуть, пока ты не спишь.

Она взяла кружку, обожгла пальцы о горячий керамик. Он стоял в дверях, не входя. Ждал, пока она сделает глоток.

— Тёплое молоко с мёдом, — сказала она. — Откуда вы узнали?

— Ты жене моей покойной так делала, когда она не спала. Я запомнил.

Аня сжала кружку. Снова захотелось плакать — но уже не от боли. От чего-то другого, тёплого и острого одновременно.

— Спасибо, Игорь Сергеевич.

— Зови меня Игорь, — сказал он. — Сергеевичем я буду, если ты рассердишься.

И закрыл дверь.

Она допила молоко, поставила кружку на стол. Уснула почти сразу — в первый раз за много месяцев без кошмаров.

Утром проснулась от запаха кофе и свежих круассанов. На кухне Игорь читал новости в телефоне. Увидел её, кивнул на стул.

— Завтракай. Сегодня будем регистрировать ИП.

Аня замерла с круассаном у рта.

— Что?

— У тебя есть талант. Я вложу деньги. Ты будешь производить зефир. А Паша пусть давится своей секретаршей.

Она откусила кусочек. Сладкое тесто рассыпалось на языке.

— Я вам отдам. Обязательно.

— Отдашь, — кивнул он. — Успехом. А не деньгами.

Аня не знала, что на это ответить. Просто смотрела на него — на твёрдую линию челюсти, на морщины у глаз. И чувствовала, как внутри загорается что-то, чему она пока боялась дать имя.

Глава 3

Глава 3

Три недели прошли в бешеном ритме. Регистрация ИП, аренда маленького цеха в промзоне, закупка оборудования. Игорь дал денег — ровно столько, сколько нужно, без лишней роскоши. «Не для того, чтобы ты разорилась, а чтобы научилась считать».

Аня приходила в цех в семь утра. Включала свет, проверяла температуру в холодильниках. Её руки помнили каждое движение: взбить белки до мягких пиков, добавить сахарный сироп, довести до температуры 120 градусов. Яблочное пюре, агар-агар.

Однажды вечером она замешкалась. Зефир никак не хотел держать форму — масса текла, белки не взбивались. Она перепроверила пропорции, температуру, даже яйца поменяла — всё без толку.

Игорь приехал за ней, как обычно, в восемь. Увидел растерянную Аню в фартуке, с миксером в руке.

— Что случилось?

— Не получается, — прошептала она. — Третий час бьюсь.

Он снял пиджак, закатал рукава рубашки. Подошёл к столу.

— Покажи.

— Вы не умеете…

— Я пять лет был технологом на кондитерской фабрике, — спокойно сказал он. — В девяностых. Пока не ушёл в свой бизнес.

Аня удивлённо подняла брови. Он взял венчик, опустил в массу, покачал головой.

— Белки старые. И миксер перегрелся. Дай пару минут.

Он выключил миксер, открыл окно, чтобы проветрить. Потом подошёл к холодильнику, достал свежие яйца — запас был. Аня смотрела, как его крупные руки аккуратно отделяют белки от желтков. Как ловко взбивают — с паузами, чувствуя момент.

— Смотри, — сказал он. — Когда белки начинают блестеть, но ещё не стоят — это момент X. Секунда туда-сюда, и всё пропало.

Она стояла рядом, почти касаясь плечом его руки. Чувствовала запах его одеколона — горьковатый, древесный, — и тепло, исходящее от тела.

— Попробуй сама, — он передал ей миксер.

Их пальцы встретились на ручке. Доля секунды — он отдёрнул руку первым. Аня замерла, потом взяла миксер, продолжила взбивать. Взглянула на него искоса — он стоял вполоборота, смотрел в окно. Но кончик уха был красным.

— Получается, — сказала она через минуту. — Смотрите, пики стоят.

Он обернулся, посмотрел на массу, потом на неё. Взгляд задержался на её губах — чуть пересохших от сосредоточенности, на выбившейся из хвоста пряди волос.

— Хорошо, — голос сел. Он прочистил горло. — Отсаживай.

Аня взяла кондитерский мешок. Отсадила зефиринки на пергамент — ровные, красивые. Игорь стоял сзади, не касаясь, но она чувствовала его присутствие всем телом. Мурашки по спине.

— Готово, — выдохнула она.

— Оставь на ночь. Завтра склеишь.

Он отошёл к раковине, вымыл руки. Аня выключила свет. В дверях цеха они столкнулись — узкий проём, её грудь на мгновение прижалась к его плечу. Она ахнула и отшатнулась.

— Извините.

— Ничего, — ответил он глухо. — Поехали домой.

В машине молчали. Тишина была тяжёлой, густой. Аня теребила край футболки. Хотелось спросить «что это было?», но она боялась услышать ответ.

Дома он прошёл сразу в душ. Аня осталась на кухне, включила чайник. Ждала.

Когда он вышел — в халате, с мокрыми волосами, — она сидела за столом, прижимая кружку к груди.

— Игорь, — сказала впервые без отчества. — У нас… это неправильно.

Он остановился. Медленно повернулся.

— Что именно?

— Вы мой свёкор. Я ваша невестка. Бывшая. Почти.

— Почти, — повторил он. — Да.

— Мы не можем.

— Знаю, — сказал он. Но не двинулся с места.

— Тогда почему вы так на меня смотрите?

Он молчал долго. Потом подошёл, сел напротив. Взял её руку — впервые сознательно, не случайно.

— Аня, я старше тебя на двадцать