Доброе утро, — отвечаю настороженно. — Не думала, что после вчерашнего скандала тебя пустят.

Он на мгновение перестаёт улыбаться и смотрит на меня очень внимательно, аж оторопь берёт. Но быстро возвращает самообладание и улыбается снова. С выражением полного раскаяния приближается ко мне. Целует в лоб и протягивает цветы. Принимаю, наблюдая за улетевшими вверх шарами.

Ещё поцелуй, в щёку.

Я, кажется, дышать перестаю.

Но, когда он склоняется к губам, упираюсь в его грудь.

— Олег, не надо…

Он не настаивает. Садится на кровать, берет мою руку и подносит к губам.

— Я вчера наговорил столько всего плохого. Обидел свою любимую девочку. Прости меня, пожалуйста.

Ой, началось.

— Я знаю о твоей измене. Меня это огорчило куда сильнее, чем ссора.

Пытаюсь забрать руку и спихнуть букет в сторону, но он не позволяет.

— Не было измены, котёнок. Я ничего не чувствую к этой женщине. И даже не запомнил, как её зовут!

— Хочешь сказать, ты с ней не спал?

— Нет конечно! С такой женой я на сторону даже не смотрю. Приревновал тебя к кузену, вот и наговорил всякого. Я дурак, Милен, признаю. Ещё и не совсем трезвый был.

А как же «подурнела, потолстела»? Это как я должна из памяти стереть?!

Понятно, что он врёт. Зато не угрожает отобрать дочь, и это самое главное в данный момент.

Настороженно молчу, гадая, чего от него ещё ждать. Но тут просыпается дочка и оттягивает всё внимание на себя.

Олег встаёт и идёт к колыбели.

Я с трудом давлю порыв броситься ему наперерез, чтобы не трогал!

— Привет, Ника, — ласково шепчет.

— Ника? — Я не понимаю.

— Теплова Ника Олеговна. Мы же договорились, ты разве не помнишь? Я уже зарегистрировал.

У меня от возмущения начинают подрагивать кончики пальцев. Забыла, что теперь это делается прямо в медучреждении. Когда он успел?!

Господи Боже! Имя не самая большая наша проблема. Нужно успокоиться. Я, действительно хотела так назвать малышку, но мозги вчера переключились в какой-то энергосберегающий режим.

Муж склоняется над кроваткой, осторожно берет малышку на руки. Она аж замолкает, наверное, от удивления.

— Осторожно! — вытягиваю руки.

— Какое чудо… — Он торжествующе улыбается. — Кто здесь папина красавица?

Глаза закатываю. Ну и лицемер!

Дочь рассматривает Олега с минуту, а потом вдруг заходится в крике. Пугаюсь сразу.

Муж возвращается к кровати и бережно передаёт её мне.

— Она хочет есть, — сообщаю.

— У тебя всё в порядке? — Он показывает взглядом на грудь. — Получается кормить?

Не хочется при нём, спровадить бы.

— Да. — Я поудобнее перекладываю дочку. — Ты не поставишь пока цветы в воду?

Он не спорит, делает, что прошу. Удивительно.

— Тут ещё от Миллера букет, — сообщает муж, высунувшись из арки. — Придётся выкинуть, ваза только одна.

С ума сойти. Это мой букет!

— Я, кстати, поблагодарил его за то, что вас спас. И принёс извинения. Мил, ты слышишь?

А толку-то.

— Это правильно, ты зря на него сорвался вчера.

— Зря.

Услышав шаги, торопливо прикрываю грудь пелёнкой.

Муж снова садится ко мне. Запах его туалетной воды, который я раньше любила, теперь вызывает отторжение. Достаёт бархатный футляр. Открывает его, показывая мне содержимое.

Кольцо с крупным бриллиантом. Спектакль «Лучший муж на свете» продолжается.

— Милена, мне так жаль, что мы не были вместе вчера! Кто-то зло над нами пошутил. Но я клянусь, что больше никому не позволю нас ссорить. Я тебя люблю больше всего на свете!

Он надевает кольцо мне на палец, склоняется и целует в губы. А я так растеряна, что не сопротивляюсь.

Неужели он думает, что я поверила в эти бредни? Или настолько уверен, что я у него в руках и «забуду» об измене, потому что деваться мне некуда? Второе вероятнее.

Как же больно!

«Мне что, надо было целый год монахом жить?!» Целый год.

Он вообще любил меня когда-нибудь?

— Олег, я не знаю, как мы после вчерашнего поедем домой…

— Пока не поедем, котёнок. Я родов ждал только через две недели, дома ничего не готово. Суеверия всякие, опять же.

— А как тогда?

— Поживёте с Никой пока у моих. Они ждут не дождутся. А я организую всё в детской, да?

— Может, я к Маше? Она предлагала.

— Нет, исключено.

Конечно, я согласна пожить у свёкров, лишь бы пореже видеться с мужем.

Олег вызывает медсестру и просит забрать ещё свежий букет Алекса. С грустью провожаю его взглядом.

Поцеловав нас обеих на прощание, Теплов вскоре удаляется. И я выдыхаю с облегчением.

Следующие пару дней в ожидании выписки оправляюсь от родов и привыкаю к своей новой роли.

Подружки навещают. Приезжают даже Софья с Александрой — жёны старших братьев Миллеров. А от Алекса ни слуху ни духу.

Вспоминаю, как он раздевал меня в рождественскую ночь до того ужасного белья, и краска заливает лицо. Какой он меня тогда увидел…

Казалось бы, ну какая теперь мне разница? Поблагодарила и хватит уже вспоминать!

Так нет же! Этот мужчина никак не выходит у меня из головы.

Успокойся, Мила. Миллер уверен, что Ника ему не племянница. Так зачем нам в таком случае общаться?

Ещё мне интересно, Александр сообщил моему мужу о своей догадке? Если да, то они, видимо,