испытывал в течение этих долгих дней без нее, прошла, и я касаюсь ее волос, спины, ног, гладя ее и убеждая себя, что это все-таки она.

— Моя Эл-ли, — бормочу я, и мой голос становится хриплым от волнения. — Как же я по тебе скучал.

— Никогда больше не оставляй меня, — всхлипывает она, уткнувшись мне в горло, ее руки путаются в моих волосах. — Тебе нельзя.

— Никогда, — соглашаюсь я. Даже если мне придется отправиться на охоту, я возьму ее с собой. Мысль о том, чтобы снова расстаться с ней, невыносима.

Она поднимает лицо, и по ее щекам текут полузамерзшие слезы, но она улыбается. Она так прекрасна, что у меня перехватывает дыхание. Наши кхаи громко поют на нашей встрече, и я чувствую прилив вожделения при виде нее.

Моя. Моя пара.

Я прижимаюсь губами к ее губам. Прошло слишком много времени с тех пор, как я пробовал ее на вкус. К моему удовольствию, моя обычно застенчивая пара отвечает тихим голодным стоном, обхватывает мое лицо и целует меня со свирепой настойчивостью. Нет ничего лучше, чем пара, жаждущая моих прикосновений, и я отвечаю на ее поцелуй с такой же страстью, наши жаждущие губы сливаются воедино. Нет ничего, что существовало бы за пределами хрупкой фигуры Эл-ли, прижатой ко мне, и ее языка, скользящего по моему.

Я слишком долго ждал, чтобы снова заявить на нее права, и больше ждать не буду. Я не обращаю внимания на радостные крики тех, кто окружает нас, когда мы воссоединяемся с семьей. Неподалеку я слышу смех Аехако, который качает свою дочь на руках, а Вэктал зовет Шорши. Другие толпятся вокруг, желая узнать о членах семьи и поприветствовать вновь прибывших, но меня все это не волнует. С моей Эл-ли на руках я проталкиваюсь сквозь толпу, направляясь к нашей хижине.

Я собираюсь заявить права на свою пару и наполнить ее тело своим семенем. Приветствие остальных членов племени может подождать.

Она издает тихие голодные звуки, когда я несу ее прочь, ее ноги крепко обхватывают мои бедра. Я скучал по этому — по ней — так сильно, что у меня болит душа. Я словно снова стал целым и должен насытиться ею, чтобы стереть воспоминания о тех бесконечных ночах и днях, когда ее не было рядом со мной.

Мы добираемся до нашей хижины, и я отодвигаю ширму для уединения. Огонь внутри — это не что иное, как тлеющие угли, а наши меха остаются на том же месте, где и всегда. Я подхожу к постели из мехов и осторожно укладываю свою пару на них.

Эл-ли всхлипывает, когда я отпускаю ее, цепляясь за меня.

— Нет, — настойчиво шепчет она. — Останься.

Я издаю стон, когда она скользит своим маленьким язычком по уголку моего рта. Больше всего на свете я хочу остаться здесь.

— Я должен закрыть дверь, чтобы нас никто не беспокоил. — Даже на мгновение мысль о том, чтобы покинуть тепло ее рук, кажется мне неудачным выбором. Но потом я думаю о том, что другие могут войти и побеспокоить нас, когда я буду погружать член глубоко в свою пару, и я рычу от этой мысли. Я не хочу видеть никого, кроме нее, по крайней мере до завтрашнего рассвета. Я заставляю себя подняться с мехов, игнорируя соблазнительное прикосновение ее пальцев к моей руке, и торопливо пересекаю хижину. Я закрываю вход ширмой, запихиваю за нее корзину, чтобы она не могла сдвинуться с места, и возвращаюсь в объятия моей пары.

— Я так по тебе скучала, — выдыхает Эл-ли. В ее глазах блестят непролитые слезы. — Я чувствую, что мы были в разлуке больше, чем вместе.

— Этот день все меняет, — клянусь я ей. — Я больше не оставлю тебя одну. В этом я клянусь. — Я беру ее за руку и прижимаюсь губами к ее ладони. — Из-за того, что я был без тебя, каждый день становился трудным.

Она кивает, ее глаза полны грусти.

— Иногда было трудно встать с постели, зная, что тебя не будет рядом. Мне приходилось заставлять себя есть.

Эта мысль причиняет мне боль. Я представляю ее, худую и несчастную, и прижимаю к себе.

— Ты должна быть сильной ради нашего комплекта, моя пара. Ради меня и ради него.

— Я знаю, — говорит она мягким голосом, и ее пальцы трепещут по моему подбородку. — Но иногда это действительно тяжело.

Еще одна причина никогда больше не расставаться с ней. Возможно, она не такая независимая, как Ли-из, и не такая общительная, как Мэ-ди, но это не имеет значения. Она сильная во многих отношениях, и мне нужно, чтобы она чувствовала себя цельной. Я понимаю это — сколько раз по утрам я просыпался и чувствовал себя опустошенным без нее?

— С этого момента, — говорю я ей, — когда я иду на охоту, ты будешь ходить со мной. Если мне придется вернуться к берегам «Ледяного дома», мы отправимся туда вместе.

— Ты обещаешь? — ее большой палец скользит по моим губам.

— Я клянусь в этом. — Я прикусываю кончик ее пальца. — Ты нужна мне так же сильно, как и я тебе.

— Хорошо. — Она убирает прядь волос с моего лба. — А когда появится комплект…?

— Мы останемся там, где должны, пока ты снова не сможешь путешествовать. Я не шучу, когда говорю, что никогда больше не покину тебя. — Я развязываю завязанную узлом ленту, удерживающую ее первый слой мехов, обернутый вокруг туловища. — Мы всегда будем вместе. Остальным придется с этим смириться.

— Мы можем вернуться к другому племени, к «Ледяному дому», так ты их называл? Если ты нужен там. — Она неуверенно прикусывает губу.

— Никто не нуждается во мне так, как ты, моя пара, — говорю я ей. — И то же самое относится и ко мне. Ты нужна мне больше всего на свете.

Со счастливым вздохом Эл-ли гладит меня по лицу, пока я стаскиваю с нее одежду. Как и все люди, она кутается в толстые меховые накидки, чтобы согреться, и найти под ними ее нежную кожу — непростая задача. Она помогает мне, приподнимаясь и наблюдая за мной нетерпеливыми глазами, пока я снимаю с нее сапоги, а затем леггинсы. Затем снимается ее туника, а затем и резинка, прикрывающая ее маленькие груди. Когда она обнажена и лежит передо мной, я испускаю вздох чистой радости. Я дурак, что всегда оставляю ее.

Эл-ли тянется ко мне, стягивая с моих плеч тяжелую накидку.

— Ты весь укутан, — шепчет она. — Я хочу прикоснуться к тебе.

Я снимаю с себя верхнюю