«Необходимо… Слово, которое я слышал раньше. Обычно предшествующее предательству», — пробормотал Никсарис.

— Мне не нужна твоя защита. И, думаю, я многое понимаю, — отрезала я. — Вы угрожаете Никсарису.

«Сейчас я уничтожу их обоих, — сказал Никсарис почти лениво. — Ты должна уйти с пути пламени».

Ситуация быстро выходила из-под контроля.

— Мы спасаем тебя, — твердо сказал Родригес, поднимая арбалет. — Спасаем всех нас.

Никсарис пошевелился у меня за спиной. Его крылья раскрылись: «Если вы не хотите, чтобы вас уничтожили, тогда я уйду».

Это показалось мне гораздо лучшей идеей. Я не могла поверить, что он предоставил мне выбор. Потом я подумала о статуях. Возможно, он не хотел рисковать, уничтожая их.

«Да, пожалуйста, уходи. Они идиоты. Я разберусь с ними», — сказала я с облегчением.

«Единственная причина, по которой я не уничтожаю их сейчас, — это из уважения к вам. Если я увижу кого-нибудь из них снова, они будут едой, а не мужчинами».

«Я понимаю. Это невероятно любезно и больше, чем они заслуживают», — поспешно ответила я.

— Кейдж, — рявкнул Родригес. — Сейчас!

Кейдж сделал выпад — не в сторону Никсариса, как я ожидала, а в мою сторону. Я была так потрясена, что повернулась слишком поздно. Мои кулаки взлетели в воздух, но он поймал мое запястье в середине удара. Я изогнулась, плащ запутался, когда я попыталась ударить, но хватка Кейджа была непреклонной. Он схватил меня за другую руку, заломив ее мне за спину.

— Отпусти меня! — закричала я, отбиваясь от него. — Ты ублюдок! Отпусти меня!

Взревел Никсарис, его массивное тело подалось вперед: «Я передумал».

— Никсарис! — закричала я. — Нет! Убирайся отсюда!

Родригес поднял свой арбалет.

«Пусть летят их жалкие стрелы, — Никсарис грохотал в моей голове. — Я раздавлю…»

Звон тетивы заставил его замолчать. Стрела полетела точно в цель. Я ждала, что она отскочит от чеши черного дракона и упадет на землю. Но вместо этого стрела ударила Никсариса чуть ниже плеча, с ужасающей легкостью пробив чешую. Его гневный рев внезапно перешел в крик боли.

— Нет! — закричала я, сильнее отбиваясь от Кейджа.

Никсарис слегка пошатнулся вперед, и я издала крик ярости при виде его в таком состоянии — ошеломленного и страдающего, с золотыми глазами, полными шока. Затем в него попала вторая стрела. Она вошла ниже, глубоко в бок.

«Как? — его голос дрожал в моей голове. — Их оружие не должно…»

Слезы текли по моему лицу.

— Что вы делаете? — закричала я. — Какого черта ты делаешь, Родригес? Зачем ты это делаешь? Я никогда не прощу тебя! Никогда!

Родригес шагнул вперед, глядя на меня с сочувствием в глазах. Я ненавидела его за это. Он указал на арбалет:

— Это не просто оружие. Можешь передать это Никсарису, он, вероятно, в замешательстве. Стрелы были покрыты алхимическим составом, предназначенным для проникновения сквозь шкуру дракона. Реликвия моего ордена.

— Какого еще гребаного ордена? — вспыхнула я. — О чем ты говоришь?

Никсарис зарычал, но его голос прозвучал слабее, чем раньше. Его массивное тело дрожало: «Страж Углей… Охотники на драконов».

Родригес опустился на колени рядом с Никсарисом, выдергивая нижний болт. Кровь полилась на мерзлую землю, темная и дымящаяся. Слезы застилали мне зрение, пока я смотрела.

— Ты убиваешь его! — закричала я.

— Мы не убиваем его, — спокойно ответил Родригес. — Но нам нужна его кровь.

— Зачем? — спросила я. — Какого черта ты творишь, Родригес? Что бы это ни было, это неправильно! Не нужно быть гением, чтобы понять это!

— Неправильно? — Родригес встал, его глаза горели. — Я никогда в жизни не делал ничего более правильного. Это единственный способ защитить тебя. Защитить всю Санграту. От него. — Он указал на Никсариса.

— Он не причинил вреда Санграте! — воскликнула я. — Он никому не причинил вреда! Кроме Высокородных, конечно. Я думала, ты будешь только рад этому. — Я уставилась на болт в руке Родригеса. — Что ты собираешься делать с кровью?

— Использовать ее, чтобы превратить его в камень, — сказал Родригес.

— Нет! — Я отчаянно замотала головой. — Ты не можешь этого сделать! Его пытали достаточно долго!

Мой взгляд приковался к золотистым глазам Никсариса, в них была очевидна его боль. На этот раз у дракона не было остроумных замечаний. Ни одного едкого слова. Его морда выглядела почти смиренной.

— Этого не может быть… — Всё это время я боролась с Кейджем, пытаясь высвободить руки.

Его хватка на моих запястьях болезненно усилилась:

— Медра, остановись. Пожалуйста. Ты только всё усложняешь.

— Иди нахуй, Танака! — я изо всех сил пнула его в голень.

Но Кейдж даже не дрогнул. Он был силен. Так же силен, как Блейк. Это не было похоже на противостояние с Риган или Куинн. Так же, как и Блейк, он был сложен по-другому — впечатляюще, почти устрашающе.

— Никсарис представляет угрозу для рожденных мором, Пендрагон, — отрезал Родригес. — Если он останется жив, хрупкое равновесие, которое мы поддерживали столетие, рухнет. Ты знаешь, что тогда произойдет? Война. Хаос. Потери жизней будут огромными. Ты не хочешь, чтобы я это делал? Но какая альтернатива? Позволить Высокородной душе соединиться с тобой? Ты этого хочешь?

— Нет, — выдохнула я, все еще извиваясь в хватке Кейджа. — Но не это. То, что ты предлагаешь — зло, Родригес. Я думала, ты хороший человек.

Его лицо посуровело:

— Хороший человек защищает свой народ, какой бы ценой это ни обошлось его душе.

Голос моей матери все это время звучал в моей голове, нашептывая слова кровопролития. Теперь я повернулась, и всего на секунду хватка Кейджа на моей правой руке слегка ослабла.

Мои пальцы пошарили в складках плаща, нащупывая рукоять клинка, который я прикрепила к бедру в своей комнате в башне Авари, прежде чем спуститься во внутренний двор. Я выдернула его и сильно толкнула Кейджа. Затем, заведя запястье назад, я изо всей сил вонзила лезвие в то, что, как я надеялась, было его боком.

Лезвие встретилось с плотью.

Кейдж взвыл. Звук был грубым, первобытным, яростным. Вряд ли он был человеческим. Волосы у меня на руках встали дыбом. И все же я не собиралась останавливаться. Я бы никогда не остановилась.

Родригес кричал. Кейдж рычал. Я проигнорировала их обоих.

«Снова, доченька, снова!» — подбадривала меня мама. — «Не останавливайся, пока он не начнет истекать кровью на земле. Сражайся сейчас за свою жизнь, за дракона!»

Мои пальцы снова потянулись назад за кинжалом, сжимая рукоять и выдергивая его. Затем я вскинула руку, насколько могла, и ударила Кейджа локтем в живот со всей силой, на какую была способна. Он застонал, его горячее дыхание коснулось моей шеи, но не отпустил.

Рукоять кинжала в