Я не хочу снова об этом думать, поэтому стараюсь отвлечься готовкой. Проблема в том, что единственное, что помогает отвлечься — это думать о Мэдисон. А от этого я завожусь, но уже совсем по другой причине.

Что, чёрт возьми, не так? Любой нормальный человек с радостью ухватился бы за шанс, который я ей дал, а она заставила меня ждать весь день. Стоит подняться и потребовать ответ, но не успеваю — за спиной слышу:

— Кхм, — она прочищает горло, в глазах проблеск напряжения.

— Привет.

— Я всё обдумала. Я принимаю твоё предложение, — ее плечи немного опускаются, и злости в её взгляде уже не так много, как раньше. Воздух между нами по-прежнему натянутый, но хотя бы не враждебный. Прогресс. Если уж нам с ней предстоит выстраивать хоть какие-то отношения — профессиональные или… другие, — нужно с чего-то начинать.

— Отлично, — говорю я чуть быстрее, чем следовало бы.

— Но у меня есть условия.

Я чешу подбородок, пытаясь понять, в какой момент она решила, что у неё есть право диктовать условия. Компромиссы — не мой конёк, но я хочу, чтобы она согласилась.

— Какие именно?

— Работа в больнице для меня на первом месте. Я слишком много вкалывала, чтобы сейчас халтурить. Понимаю, что у тебя бывают непредвиденные ситуации, но больница — мой приоритет.

— Без проблем, — киваю я. — Подстроюсь под твой график, насколько смогу, — я ведь не собираюсь держать её тут взаперти, будто в «Красавице и чудовище». Но придётся отправить кого-то наблюдать, когда она будет в больнице — на всякий случай.

— И если ты действительно серьёзен, ты должен пообещать, что в вопросах медицины будешь слушать меня. Особенно касательно Тая. Ты нанимаешь меня, потому что я знаю, что делаю, а не для того, чтобы ты спорил со мной на каждом шагу.

Возражение застывает у меня на губах — потому что она права. Придётся привыкать к тому, что иногда приказы отдаю не я.

— Ещё что-нибудь?

— Да. Не знаю, в каком мире ты живёшь, где похищение людей — это норма, но так дело больше не пойдёт. Если я остаюсь, я должна иметь право приходить и уходить, когда хочу, — она скрещивает руки на груди, и это движение подчеркивает её грудь так, что я едва удерживаю взгляд. Лучше, чем в тех обтягивающих шортах и майке, но у неё из тех фигур, что хорошо выглядят в чём угодно.

Я заставляю себя поднять глаза и опираюсь о край стойки.

— Сегодня всё пошло совсем не так, как я планировал. Я был отчаян. Прости. Можешь приходить и уходить, когда захочешь, но безопасность — мой приоритет. Эта должность включает тебя в мой ближайший круг доверенных, а значит, охрана — не обсуждается. Где бы ты ни была — дома, на работе, где угодно — с тобой всегда будет кто-то из моих. В большинстве случаев ты даже не заметишь их присутствия, но это для твоей защиты не меньше, чем для нашей.

Взгляд Мэдисон темнеет — видно, она наконец осознаёт, во что впутывается. Я протягиваю ей руку:

— Итак, договорились?

— Да, — отвечает она, пожимая мою ладонь. В тот момент по телу пробегает ток, сильнее, чем я ожидал. Кажется, она тоже что-то почувствовала — слишком долго не отпускает руку, а потом резко отдёргивает, растерянная и на взводе.

— Голодна? — спрашиваю я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Я делаю бургеры для Тая и себя, могу закинуть ещё один на гриль.

— Тай не может это есть. После всего, что с ним было, ему нужно соблюдать жидкую диету несколько дней.

— Ты издеваешься? Он же сидит и...

Взгляд Мэдисон мгновенно становится ледяным. Слова не нужны — я и так понимаю, что она хочет сказать.

Слушайся её.

— Ладно, — вздыхаю, протягивая ей тарелку, приготовленную для Тая. — Надеюсь, ты не вегетарианка, потому что кому-то придётся всё это съесть. А вот Тай явно будет недоволен своей новой медсестрой.

— Врачом, — поправляет она. — Я его новый врач.

Она берёт тарелку, и на её губах играет дразнивающая улыбка.

— Верно. Извини, — я поворачиваюсь к морозилке — и чтобы достать фрукты для смузи Тая, и чтобы хоть немного остудиться.

Если доктор будет продолжать смотреть на меня так, как сейчас, у нас начнутся серьёзные проблемы.

Глава 7

МЭДИСОН

Может, я ударилась головой во всей этой суматохе. А может, у меня невыявленная опухоль мозга. Я видела, как это бывает — когда опухоль меняет поведение человека, и он начинает принимать сумасшедшие, нехарактерные для себя решения. Наверное, только травма головы или опухоль могут оправдать то, на что я согласилась.

Просыпаюсь в панике на следующее утро, не сразу узнавая кровать, в которой лежу. Смотрю в потолок, где крутится вентилятор. На секунду думаю, что, может, всё это ещё сон. Но потом всплывают обрывки воспоминаний.

Перестрелка. Роман, похитивший меня. Я — глупая — соглашаюсь работать на него.

Боже, о чём я только думала?

Хотя, если честно, я прекрасно знаю, о чём думала.

О счете, который нужно оплачивать через десять дней, а на счёте — минус.

О сотнях тысяч долларов студенческого долга, к которому я даже не притронулась.

О том, как было бы здорово потом выбрать любую хорошую работу в «Сент-Луке».

О том, как приятно будет справиться самой — без того, чтобы униженно просить помощи у родителей. И о том, что смотреть на Романа Моланари — не самое худшее, чем можно заняться.

Вот так я и заключила сделку с дьяволом.

Может, я и преувеличиваю — после нашего далеко не идеального знакомства Роман заметно успокоился. Он приготовил ужин, и мы даже смогли поговорить, не пытаясь выцарапать друг другу глаза. Потом он отвёл меня в роскошную гостевую комнату. Ванная там больше, чем вся моя квартира, а из трёх огромных окон открывается вид на озеро и цветущий сад. Но больше всего меня покорила кровать. После месяцев сна на моём тонком, скрипучем матрасе, этот казался облаком. Одеяла — мягкие, шелковистые, и, наверное, я никогда в жизни не спала так хорошо.

Возможно, именно выспавшись как следует, я теперь мыслю яснее. При всей этой роскоши и деньгах я понимаю — меня обыграли. Он мастер манипуляций, и он точно знал, как сделать так, чтобы я не смогла отказаться. Роман добился своего.

Часть меня не хочет давать ему это удовлетворение, но и сказать, что я проиграла, нельзя. Если продержусь эти шесть месяцев, моя жизнь