Я ахнула, когда тело Молиндры сильно дернулось, а голова низко опустилась, словно драконица пыталась прогнать чужой голос из своего разума. Верхом на ней Маркус и Кэтрин отчаянно кричали, цепляясь за чешую, явно охваченные паникой.

Я отшатнулась, закрывая лицо от порыва ветра, когда золотой дракон взмыл в небо. Ее массивное тело поднялось, но движения были дикими и беспорядочными. Она боролась со скверной и токсинами, и всё, что у нее оставалось, уходило на попытку удержаться в воздухе. Сверху до нас слабым эхом доносились крики державшихся за нее Маркуса и Кэтрин.

Молчала только Лунайя. Она смотрела на нас сверху вниз, крепко обнимая Кэтрин за талию; ее лицо оставалось пустым и отрешенным. Меня за секунду захлестнула жалость. «Лунайя… — позвала я мать. — Ты можешь присмотреть за ней?»

Но ответа не последовало. Золотая драконица улетала, и моя мать уходила вместе с ней. Оркадес исчезла.

Напряжение во дворе сделалось густым, как кровь. Каждый вдох давался с трудом. Я посмотрела сквозь камни туда, где на земле лежала Флоренс. Глаза Тео встретились с моими — в них читалось нечто ужасное. То, что я наотрез отказывалась принимать.

— Нет, — прошаптала я, спотыкаясь. — Нет, нет, нет…

Я слышала, как в ушах стучит собственное сердце. Моей матери больше не было. Я не могла потерять еще и Флоренс.

Я подбежала к Тео, сидевшему над Флоренс. Ее грудь была неподвижна. Я смотрела, боясь моргнуть, но движения не было. Она не дышала.

— Нет! — крик вырвался из горла. Я упала на колени рядом с ней, сжимая ее холодную ладонь в своей. — Тебе нельзя умирать, Флоренс! Слышишь меня? Нельзя!

Никсарис подполз ближе, его черные крылья были наполовину сложены: «Маленькая недолетка заслуживала лучшего».

— Не смей говорить о ней так, будто ее уже нет! — закричала я, оборачиваясь и глядя на него снизу вверх. — Не смей!

Дракон промолчал.

— Пендрагон, — донесся голос Блейка, хриплый и неуверенный, возвращая меня к реальности. — Она…

— Нет! — оборвала я его, отказываясь даже смотреть в его сторону. — Не смей. Закрой рот. — Меня всю трясло.

— Пендрагон, — прошептал он. — Пожалуйста.

И тогда, впервые с тех пор, как он появился во Дворе Дракона, я посмотрела на него — по-настоящему посмотрела.

Он стоял в нескольких шагах, весь в крови. Лицо бледное, напряженное. У меня перехватило дыхание. Одного глаза у него не было — левая сторона лица превратилась в месиво из запекшейся крови и разорванной плоти. На секунду мне стало нечем дышать.

— У нее всё еще есть пульс.

Тихий, хриплый голос вывел меня из оцепенения. Я обернулась и увидела Родригеса, стоявшего на коленях рядом с Флоренс. Его руки были в крови, но он крепко держал её за запястье. Лицо профессора было серым, плечо насквозь пропиталось кровью после выстрела Маркуса, но взгляд оставался мрачно сосредоточенным.

— Он слабый, но прощупывается, — он встретился со мной взглядом. — Хотя это ненадолго.

— Ты можете исцелить ее?! — спросила я, срываясь на крик от отчаяния.

Родригес помедлил, затем покачал головой:

— Ее рана за пределами моих способностей.

— Тогда в чем был смысл?! — закричала я. — Зачем вы вообще здесь?! — я повернулась к подошедшим Блейку и Кейджу. — Ее бы здесь не было, если бы не вы! Она пошла за мной! — слезы катились по моим щекам. — Это твоя вина. Это вы все виноваты!

Родригес смотрел мимо меня, прямо на Никсариса, и в его налитых кровью глазах читалось что-то необъяснимое.

— Есть один способ. Но он опасен.

— Какой?! — потребовала я. — Говори. Сейчас же!

Родригес не сводил глаз с черного дракона:

— Кровь дракона, смешанная с кровью всадника. Это старая легенда, но в записях моей семьи есть свидетельство. Один из моих предков видел, как это работает.

Я уставилась на него:

— Всего один раз?

Он медленно кивнул:

— Это рискованная игра. Ритуал вполне может убить ее. Но без него она точно умрет.

Последовавшая тишина стала удушающей.

«Я приму решение за тебя», — голос Никсариса прогрохотал в моей голове холоднее, чем когда-либо. «Я избавлю тебя от этого бремени. Ответ — нет. Я не позволю использовать мою кровь, чтобы связать меня с кем-то еще».

Я повернулась и недоверчиво посмотрела на него. «Это? Твоя кровь может привязать кого-то? Так у всадников формируется связь?»

Он опустил голову в знак согласия.

«Но Флоренс не всадница! Как это вообще возможно?» — спросила я.

«Как уже сказал твой учитель, это вполне может её убить, — ответил Никсарис. — Но суть даже не в этом. Сегодня ночью ты уже предала меня один раз. Я не стану рисковать. Не позволю ей стать моей. Нет, даже ради недолетки».

И всё же я уловила слабое колебание в его мыслях.

— Значит, ты сам обрекаешь ее на смерть! Она умирает! — я вскочила на ноги, голос сорвался, когда я повернулась к нему лицом. — Она не просит о связи! Она не хочет привязывать тебя к себе и никогда не мечтала стать всадницей! Ей просто нужна твоя помощь! Пожалуйста, Никсарис!

Хвост Никсариса несчастно хлестнул по земле. «А что будет с остальными, если я соглашусь? Волк, твой профессор… — он сделал паузу. — Твоя… пара. Они сговорились против меня. Чуть не убили. Пытались вернуть меня в камень».

«Я… я не знала этого», — медленно произнесла я. Вокруг нас все хранили гробовое молчание.

«Не знала? И тем не менее они использовали тебя, чтобы заманить меня сюда. Лгали и обманывали. Должен ли я просто отпустить их безнаказанными?» — его золотистый взгляд переместился, пригвоздив Блейка к месту. Никсарис глухо зарычал.

Блейк даже не вздрогнул. Вместо этого он сделал шаг вперед, выходя в центр двора, и поднял руки, словно сдаваясь.

— Сделай это, — тихо сказал он, глядя на Никсариса, а не на меня. — Если хочешь убить меня — жги. Я не стану защищаться. Знаю, что заслужил.

— Блейк… — выдохнула я. Сердце бешено заколотилось.

Он слегка повернулся ко мне, его единственный уцелевший глаз встретился с моим, и я увидела в нем то, что заставило замолчать все мои протесты. Стыд. Глубокий, сокрушительный стыд.

Блейк снова повернулся к Никсарису, склоняя голову перед драконом:

— Я был неправ. Сегодня я причинил тебе много зла, Никсарис. Предал и тебя, и Пендрагон. Я не могу исправить содеянное. Но если моя смерть уравновесит чаши весов и спасет подругу Пендрагон… я прошу тебя, сделай это.

Я не могла дышать.

Грудь Никсариса начала вздыматься. Из ноздрей повалил дым, растворяясь в холодном ночном воздухе. Его массивное тело напряглось, готовое к броску, я физически ощутила исходящий