кто-то еще входил сюда, потому что она все еще пытается сохранить лицо. — Ручка двери повернулась, и Кам зарычал через плечо. — НЕ СМЕЙ ВХОДИТЬ!

Мои зубы снова стучали. — Кам. Не уходи от меня. Пожалуйста, не уходи от меня.

— Никогда. Я никогда тебя не оставлю, но это ты не можешь оставить меня, К. Ты так болен, а я просто... Я ничего не могу для тебя сделать, брат. Мне так жаль. — Его глубокий голос сорвался, и слезы потекли по его впалым щекам.

— Отошли ее. Я не хочу, чтобы она была рядом с нами.

Кам кивнул на мою просьбу. Он поднялся с колен и бросился к двери. Мои глаза расширились, когда я увидел нож, который он достал из заднего кармана. Какого черта? Он собирается убить ее сейчас? О, пожалуйста, боги, позволь мне стать свидетелем этого.

Дверь приоткрылась на пару дюймов, и он просунул ногу в щель, чтобы удержать ее открытой. — Нам не нужны твои услуги. Убирайся отсюда и не возвращайся, если у тебя нет гребаного целителя. Не испытывай меня, сука. — Я ахнул, когда он приставил нож к своему запястью.

— Я не могу дождаться, когда ты получишь по заслугам, — усмехнулась Лори, и Кам мрачно усмехнулся.

— Если кому-то и суждено получить кармическую расплату, то, я думаю, мы оба знаем, что на ней написано твое имя. Приведи. Мне. Целителя. Если он умрет, умру и я.

Что, черт возьми, происходит?

Дверь захлопнулась через мгновение, и Кам убрал нож обратно в карман, бросившись обратно к моей кровати. — Что... — попытался спросить я, но он заставил меня замолчать.

— Дай мне поговорить, хорошо? Ты просто отдыхай и слушай. — Он сжал мою руку.

— Хорошо, — прошептал я. — Расскажи мне все.

И он рассказал. Все, что он помнил с тех пор, как проснулся в камере без окон и просидел там неделями без какого-либо человеческого общения. Черт. Это было именно то, что они сделали со мной. Самое странное, однако, было попытаться понять, каков был план Лори. Зачем она вообще вытащила его из камеры? Она никогда не делала ничего, что не было бы просчитано.

— Но почему она не положила конец тому, что мы здесь вместе? Почему закрывает на это глаза? — задумался я вслух, наблюдая, как лицо Кама ожесточается, а в его глазах загорается решимость. Я вдруг вспомнил, как он держал нож у своего запястья и какие слова говорил.

— Они хотят, чтобы мы были живы. Я бесполезен для нее, если я мертв, — твердо сказал он, его лицо приняло пустое выражение. Я никогда не видел Кама таким. Ожесточенным. Страсть, которой он всегда обладал, исчезла, и остался кто-то, кто делал то, что должен был делать.

— Гребанный ад, — выругался я. — Даже не думай делать что-то подобное, Кам. Ты нам нужен. Всем нам. Наша женщина...

Он резко встал, чтобы расхаживать взад-вперед рядом с моей кроватью. — Слушай, К. Мы всегда говорили, что будем честны друг с другом, и мне нужно сделать это сейчас.

Я моргнул, и его образ размылся по краям. — Скажи мне правду, Громовой Папочка.

Он не улыбнулся. Его рот даже не дрогнул при использовании этого нелепого прозвища. У меня упало сердце, потому что что бы он ни собирался мне сказать, это должно быть довольно плохо.

— У тебя температура сто шесть градусов, и она держится уже шесть часов. Ничто из того, что я делаю, не сбивает ее. Твои раны выглядят хуже с каждой минутой. Я даже не понимаю, как ты вообще бодрствуешь и говоришь сейчас.

— Это все? Полное раскрытие моего положения? — Мой голос звучал слишком тихо даже для моих собственных ушей.

Кам придвинул стул к кровати и взял меня за руку. — Если целитель не придет... твое тело не сможет так продолжать. Если инфекция попадет в кровь...

— Тогда я умру, — закончил я за него, чтобы ему не пришлось произносить эти слова. Я смотрел, как он злобно смотрит на стену, его челюсть сжата. — Но ты не умрешь. — Мои слова заставили его перевести свой гневный взгляд на меня, и я ответил ему тем же. Потому что, черт возьми. — Тебе нужно найти Сейдж. Детей. Наших братьев. Выбраться отсюда и найти их, и оставить меня. Как только ты уйдешь, она приведет целителя.

Кам выглядел разгневанным, пригвоздив меня своим взглядом. — Я знаю, что у тебя жар и ты болен как черт, но ты можешь пойти нахер со своим бредом. Я не оставлю тебя. Мы держимся вместе. — Он замолчал на мгновение. — Чего Азраэль хочет от тебя?

Я рассмеялся, а затем застонал, потому что о боги — боль была не похожа ни на что, что я испытывал раньше. — Хочет, чтобы я превратился в гребаного дракона.

— В дракона? Ты можешь это сделать?

Я фыркнул. — Нет. Не то чтобы я когда-либо пробовал, но я просто знаю, что не смогу. Назовем это интуицией.

Кам обдумывал эту информацию, вероятно, задаваясь вопросом, в чем заключалась одержимость драконами, с точки зрения Азраэля. Я мог бы сказать ему, что бесполезно гадать, потому что я делал это последние несколько недель и не понял ничего, что дало бы какие-либо ответы.

— М-мне нехорошо, — пробормотал я, когда комната поплыла перед глазами.

— Что такое? Что я могу тебе принести? Дай я возьму воды — О, черт! — воскликнул Кам, и он подпрыгнул, хватаясь за голову, как будто его атаковали пчелы.

— Что ты делаешь? — я быстро заморгал, задаваясь вопросом, не галлюцинирую ли я. Что-то крошечное и черное вылетело с головы Кама, приземлившись на кровать. Мое тело дернулось от удивления и паники, потому что какого черта это было?

— Месье. Ваш отряд спасения прибыл.

Теперь я точно сошел с ума.

— Наполеон? — ахнул Кам, снова садясь на стул и глядя на мышь, которая теперь сидела в двух дюймах от моих глаз.

— Уи. Это я. Вы понятия не имеете, через что я прошел. Залы кишат толстыми персами с темпераментом богомола и мордами ищеек. На мою жизнь была объявлена охота с того момента, как я вошел в эту каменную стену ада, — тараторил Наполеон, его крошечные передние лапки двигались со скоростью миллиона миль в час.

— Ты его слышишь? — спросил я, глядя на Кама, который в шоке смотрел на мышь.

— Он сказал, что здесь есть персы. Почему в мире демонов есть персы? И как ты, черт возьми, здесь оказался? И почему я вообще тебя слышу? — потребовал Кам, подозрительно глядя на Наполеона.

— Персидские кошки, — выплюнул Наполеон и заметно содрогнулся. — Отвратительные твари. Я