и успокоившись, я вновь отправился в лекарню, чтобы узнать о здоровье девушки. Надежда на то, что матушка не узнает о произошедшем была, но она растаяла как первый снег, потому что, когда я вошел в палату, княжна уже стояла там и беседовала с лекарем. Такой взгляд у родной матери я никогда не видел, ни, когда я дрался до первой крови или потери сознания с братом, ни, когда случайно калечил обслугу в порыве ярости или разносил мебель, ни, когда она видела моих фавориток со следами синяков. Она никогда меня не осуждала и была всегда на моей стороне. Сегодня же этот взгляд, говорил о том, что родная мать во мне окончательно разочаровалась, в этом взоре было столько презрения, поэтому, сгорая от стыда, я опустил глаза в пол и тихо встал в сторонке ожидая, когда она закончит разговор. Выяснив все интересующие ее моменты, матушка повернулась ко мне и холодным тоном сказала:

— Пока Дария не поправиться ты будешь о ней заботиться, будешь развлекать, кормить из ложечки и выносить горшки. И не дай Вселенная, я услышу от нее хоть одну жалобу, — сказала строго мать и вышла из комнаты.

Обидно, что она даже не захотела меня выслушать и это лишний раз подтверждает слова Тайя о том, что матушка полностью поддерживает человечку.

— Господин Ронди, как ее состояние? — поинтересовался я.

— Помимо видимого синяка на лице, еще трещина в кости черепа из-за нее же и гематома, скорее всего сотрясение головного мозга, еще множество мелких синяков на теле от падения, — закончил перечисление диагнозов лекарь.

— А вообще, как состояние, какие прогнозы? — виновато спросил я.

— А вообще — она очень хрупка, но выживет. Синяки и гематому я уберу, кость сращу, а для восстановления мозга нужно время, но это все будет, когда девушка придет в сознание, а пока ей нужна забота и покой. Располагайтесь, ваше высочество, я перенес кресло поближе к ее кровати, если захотите поспать, можете лечь на соседнюю койку. Я буду периодически заходить проверять ее состояние, но если вас что-то обеспокоит, зовите.

Он вышел, а я сел в кресло и стал рассматривать свою теперь уже подопечную. В небольшой светлой комнате, пропахнувшей лекарствами, она лежала на больничной койке и даже та казалась ей большой. Синяк на щеке наплывая на левый глаз сейчас почернел, глаз и ухо опухли. В этом лице почти невозможно было узнать молодую милую девушку с бездонными голубыми глазами и вздернутым носиком.

— «Как я мог так не сдержаться и нанести такой вред? Ну откуда я мог знать, что иномирянка такая хилая? Теперь я буду бояться даже дотронуться до нее, чтобы, не дай Вселенная, не повредить ей ничего», — подумал я.

Так я сидел, сожалел о содеянном и думал. Понял, что действительно впервые так беспокоюсь за кого-то, нет, ну брат не в счет. За него я, конечно, тоже иногда переживал, когда он не мог вернуться из магической формы, но тогда это была больше тревога за его магическую сущность, которая могла что-нибудь натворить, а за брата не переживал. У меня всегда была стойкая уверенность, что Тай никогда не позволит своему Я окончательно его поглотить. В отличие от родителей, которые болезненно реагировали на его длительное пребывание в магической форме. Матушка в это время места себе не находила, нервничала, отец замыкался в себе, а, когда Тай возвращался так искренне радовались этому. Когда я возвращался из длительного забвения за меня тоже радовались, тискали словно ребенка какого. Но не скрою, было приятно это их проявление родительской любви.

Сейчас же я впервые в жизни испытал страх, от которого у меня холодный пот по спине потек. Боязнь, что она не простит меня и этой несносной девчонки просто больше не будет в моей жизни. Ни этого ли я так недавно хотел?

Вот теперь сижу рядом с ней и обдумываю слова, что смогли бы меня перед ней оправдать и слова, которые смогли бы выразить сожаление по поводу моей несдержанности.

Вдруг я заметил, что веки ее затрепетали, как бы силясь открыться, она застонала, а вскоре распахнула глаза. Я пытался жестом привлечь внимание, но она, не видя ничего вдруг, резко перекинулась через край кровати и ее стошнило на пол. Мне пришлось придержать ее волосы, чтобы они не испачкались. После иномирянке стало лучше, она вновь откинулась на подушку и уснула, а мне, вооружившись ведром и тряпкой, пришлось за ней убирать. Не успел я до конца закончить с уборкой, как бедняжка начала плакать и стонать, а затем и вовсе пытаясь закрыться, начала перепугано кричать и метаться по кровати. Мне не единожды приходилось слышать такие женские вопли, когда по сигналу тревоги приезжал в приграничные деревни спасать жителей от варварского вторжения соседей, ведь вражеские войска, вторгаясь на территории чужих княжеств никогда не щадят мирное население.

— Вселенная, что же ты видишь? — пробормотал я и, стараясь удержать ее, лег рядом. Она сначала пыталась вырваться, но потом затихла и дыхание ее выровнялось. А я лежу, прижавшись к ее боку, обнимаю, а самому так приятно стало. Приятно, что такая маленькая хрупкая мышка лежит в моих объятиях и это я оберегаю ее от всех страхов.

Неужели в романтика превращаюсь? Никогда не любил эти бабские розовые сопли. Вся эта романтичная чушь в виде цветов на закате, ужина при свечах, медленных танцев под луной была прерогативой моего братца. Я любил честные, прямолинейные отношения: увидел понравившуюся женщину, сказал, что хочу трахнуть, вечером она уже у меня в постели выполняет все что скажу, а утром, а лучше сразу как закончу, она уходит к себе, никаких заморочек и лишних слов.

Может матушка права и, по крайней мере, мне она подходит? С такими позитивными мыслями не заметил как уснул.

5.3. Дария. О моем выздоровлении

Выспалась. Так комфортно мне никогда не спалось, вокруг что-то окутывало меня уютным теплом, как будто сплю прислоненная к жаркой печке, укрывшись теплым тяжелым одеялом, а волосы на затылке колышет теплый ветерок и умопомрачительно пахнет свежестью, как жарким летом после грозы. Улыбаясь, я открыла глаза и моей улыбке срочно пришлось погаснуть, потому что, судя по витающему запаху лекарств, я лежу на больничной койке, а жаркая печка сзади ни кто иной как «оборотень», который сейчас спит, а во сне меня обнимает. Я медленно развернулась и узнав в обнимающем меня Кайленда, попыталась резко отпрянуть, но реакции мужчины можно было позавидовать, потому что