хотели избавиться от Олинтара. Оба хотели, чтобы его правлению пришел конец…

Нет. Я подавила эту мысль, прежде чем она окончательно все запутала.

Потому что я сожгу все миры дотла, прежде чем позволю Тэтчеру погибнуть из-за их просчета. А Зул… Зул был готов допустить это.

— В конечном счете, — подтвердил Эйликс. — Но все должно быть сделано осторожно. Ювелирно. Одно неверное движение, и Олинтар вырежет нас всех и любого, кого хоть заподозрят в причастности.

— А мой брат? — голос прозвучал сдавленно. — Кто он? Сопутствующий ущерб в вашей божественной революции?

— Когда он смотрит на Тэтчера, он видит лишь Вивроса, — тихо сказал Зул. — Возможность, которая когда-то ускользнула из его рук. Он хочет получить второй шанс.

— Если это случится, сопротивление будет раздавлено еще до того, как успеет по-настоящему начаться, — закончил Эйликс. — Они хотят исключить эту вероятность до того, как он вознесется и получит полный доступ к своей силе. И сейчас лучший момент. Пока Воринар руководит финальным Испытанием.

— Убийство невиновного, — сказала я, и слова были горькими, как яд. — Похоже на отличный способ начать столь благородное дело.

— С их точки зрения, это одна смерть, которая предотвратит тысячи, — мрачно заметил Эйликс. — Если власть Олинтара будет расти бесконтрольно, если он получит таких союзников, как твой брат… кровопролитие будет невообразимым.

— Что ж, он определенно не лоялен Олинтару. Так можем мы отменить награду за голову Тэтчера? — мой тон был язвительным, но он не мог скрыть панику.

— Именно там я был сегодня. Этим я и занимался. Пытался вразумить их, — сказал Зул, его голос по-прежнему оставался пугающе спокойным. — Как и каждый раз, когда этот план представляли на обсуждение.

Я уставилась на него.

— И ты ждешь, что я в это поверю? Что ты пытался спасти его, пока сам… — я осеклась. Воспоминание о прошлой ночи было слишком свежим. Я не могла избавиться от мысли, как все это было «удобно». Сказал бы он мне хоть слово, если бы я сама не нашла письмо и не прижала его к стенке? Разум и сердце вели войну.

— Верь во что хочешь, — сказал он с непоколебимым спокойствием. — Это не изменит правды.

— Допустим, я тебе верю. И как, твои усилия увенчались успехом, Зул? Ты убедил отца не устранять моего брата в финальном Испытании?

Он просто смотрел на меня, сжимая челюсти.

— Нет.

— Отведи меня к Мортусу, — слова вырвались из меня сами собой. — Сейчас же. Позволь мне самой умолять о его жизни.

Тишина обрушилась на нас. Даже Маркс выглядела шокированной.

— Нет, — ответ Зула был мгновенным, абсолютным. Температура в помещении резко упала. — Категорически нет.

— Мне плевать, что ты…

— Думай, Тэйс, — его голос понизился до смертоносного шепота. — В тот миг, когда ты попросишь пощадить брата, ты выдашь, что знаешь слишком много.

Кровь застыла в жилах, когда я осознала последствия.

— Он поймет, что тебе известно о сопротивлении, — его глаза полыхнули. — И тогда он убьет тебя, чтобы защитить тайну.

— Но…

— Сделаешь это, и сама подпишешь себе смертный приговор.

— И что же мне тогда делать?! — я рванулась в веревках, отчаяние когтями впилось в горло. — Просто дать ему умереть?

Тишина.

— Это риск, на который я готова пойти!

— А я — нет! — взорвался он, вихри энергии смерти врезались в стены. — Я не стану смотреть, как ты умираешь!

Последовала оглушительная тишина.

— Если я была тебе хоть капельку дорога, — сказала я охрипшим голосом. — Если хоть что-то из того, что было между нами, было настоящим, ты сделаешь это для меня.

Слова ударили по нему. По лицу полоснула агония.

— Не смей, — его голос был едва слышным шепотом. — Не используй это против меня.

Слезы жгли глаза.

— Ты говоришь, что выхода нет, но дай мне хотя бы шанс попытаться.

Он замер, борясь с самим собой. Когда он наконец заговорил, голос был пустым.

— Ты так легко готова использовать мои чувства против меня?

— Чтобы спасти брата? Да, — признание причиняло боль, но это была правда. — Я бы использовала что угодно. Кого угодно.

— Ты твердо решила умереть ради него.

— Я твердо решила попытаться спасти его, — поправила я. — Если это означает смерть, то да.

Между нами повисло долгое молчание. Зул выглядел так, будто только что проиграл войну.

— Ладно, — слово было коротким и безжизненным.

— Зул, — твердо вставил Эйликс. — Ты ведь несерьезно.

— Развяжи ее, — приказал Зул, игнорируя протест друга.

Все это началось с того, что я стояла на коленях на Подтверждении, умоляя их пощадить Тэтчера. Если все закончится так же — моими мольбами о его жизни, пока моя висит на волоске — пусть будет так.

Переговоры



Стальные двери закрылись за нами. В огромном тронном зале дворца Вечного Города тьма двигалась целенаправленно, обвиваясь вокруг колонн и скапливаясь в углах.

Мортус поднялся с трона. Его бледная кожа поблескивала во мраке. В отличие от нашей прошлой встречи, в его осанке не было ни капли теплоты, ни следа того бога, что сидел за обедом рядом с Осити, заботливо передавая жене блюда. Перед нами был Повелитель Смерти в своем средоточии власти.

— Зул, — глубокий голос разнесся по сводчатому пространству. — Неожиданный визит в столь необычный час, — его взгляд сместился, и я почувствовала всю тяжесть его внимания — две бездонные пустоты вместо глаз уставились на меня. — И ты снова привел мисс Морварен. Чему я обязан этим… удовольствием?

В последнем слове сквозил вопрос, словно он уже почуял неладное.

Зул молча стоял рядом, непривычно притихший. Посыл был ясен: вести этот разговор предстояло мне.

Мортус прищурился, заметив несвойственную сыну покорность.

— Как любопытно, — пробормотал он, спускаясь по ступеням трона. — Мой сын, который говорит даже тогда, когда лучше бы промолчать, теперь прикусил язык.

С каждым шагом он приближался, и вместе с этой близостью нарастало давление — невидимый груз, превращавший дыхание в попытку не захлебнуться. Я заставила себя стоять смирно и не вздрогнула, когда он остановился всего в паре футов.

— Что ж, мисс Морварен. Раз уж мой сын, судя по всему, лишился дара речи, возможно, ты просветишь меня насчет цели вашего визита.

Во рту пересохло. Любое слово, которое я собиралась произнести, могло стать последним. Но жизнь Тэтчера висела на волоске, а до финального Испытания оставались считаные часы.

— Я знаю о сопротивлении.

Мортус замер. Его взгляд медленно переполз на Зула.

— Скажи мне, мисс Морварен, — сказал он. — Что именно, по твоему мнению, ты знаешь? И, пожалуйста, будь конкретна. Терпеть не могу расплывчатых формулировок.

Я тяжело сглотнула.

— Я знаю, что в божественном