Он поселится в Золотом городе, — слова Мортуса падали тяжело и бесповоротно. — Он преклонит колени перед Олинтаром и поклянется ему в верности.

— Вы хотите, чтобы он… — я не смогла закончить, сама мысль душила меня.

— Я хочу, чтобы ему поверили. Олинтар будет ждать, что он выберет власть, а Сандралис олицетворяет ее. Так Тэтчер окажется именно там, где нам нужно. Ему начнут доверять. Под присмотром, да, но в самом сердце власти Олинтара.

— Это… — я пыталась подобрать слова.

— Необходимо, — поставил точку Мортус. — Я переговорю с Воринаром и обеспечу его безопасность в финальном Испытании, даю слово. Но мне нужно подтверждение от него самого. Клятва на крови нашему делу.

— Клятва на крови? — переспросила я.

— Это не обсуждается, — пробормотал Мортус. — Он свяжет себя с сопротивлением до того, как вознесется, до того, как обретет полную силу, иначе защита будет отозвана.

— Вы требуете, чтобы он вверил свою жизнь вашему делу, даже не видев вас в глаза, — запротестовала я.

— Я предлагаю ему жизнь вместо смерти, — ответил Мортус. — И шанс приложить руку к падению Олинтара. Условия более чем честные.

Я перевела взгляд с одного на другого. Жизнь брата давила на мои плечи непосильным грузом.

— Я смогу его убедить, — сказала я наконец.

— Ты звучишь очень уверенно, — заметил Мортус.

— Я знаю своего брата. Когда он поймет, что стоит на кону, и что вы предлагаете, он согласится. Если вы не лжете о переменах, то я не знаю ничего, с чем бы мы были согласны больше. Это все, чего мы когда-либо хотели.

— Значит, мы договорились, — Мортус направился обратно к трону. — Твой брат под моей защитой на время финального Испытания. Мои силы не причинят ему вреда, — Мортус помедлил, склонив голову набок. — И последнее: именно я должен буду забрать жизнь Олинтара, когда придет время.

Эти слова украли то последнее, за что я еще цеплялась. Тот единственный взгляд, которым мы обменялись с Тэтчером на Избрании — безмолвное обещание, что мы заставим Олинтара заплатить. Это было единственным, что удерживало меня на плаву во всем этом безумии. Единственная истина, на которую я могла опереться, пока мир катился в бездну. И теперь даже это стало предметом торга. Мне хотелось кричать. Хотелось сказать Мортусу, что он не имеет права забирать нашу месть. Но на кону была жизнь Тэтчера.

— Я понимаю, — выдавила я.

Осити подошла ко мне и на миг коснулась моего плеча.

— Ты проявила недюжинную смелость, придя сюда сегодня. Только это дало тебе шанс. Не упусти его.

— Можешь идти, дитя, — сказал Мортус, устраиваясь на троне. — Но помни: теперь ты хранишь тайны, которые невозможно забыть. Твоя жизнь зависит от твоего молчания. Жизни вас обоих.

Я кивнула. Мельком я поймала себя на мысли: почему он не потребовал клятвы на крови от меня прямо сейчас? Очевидно, я не представляла такой угрозы, как Тэтчер.

Когда Зул повел меня к дверям, вдогонку нам донесся голос Мортуса:

— О, и мисс Морварен? В следующий раз, когда захочешь процитировать мне слова моего сына, убедитесь, что понимаешь их полный контекст. Виврос ведь не был спасен. В конечном итоге.

На этой «оптимистичной» ноте двери закрылись, оставив нас с Зулом одних в коридоре. Я прошла мимо, не глядя на него. Не могла.



— Тэйс.

Я продолжала идти.

В мгновение ока он оказался передо мной, его рука уперлась в стену, преграждая путь.

— Не уходи от меня. Только не сейчас.

— Отойди.

— Нет. — Вторая рука уперлась в стену с другой стороны, запирая меня в ловушку. — Пока не посмотришь на меня.

— Я сказала, отойди.

Я попыталась нырнуть под его руку, но он сместился, не давая мне выбраться.

— Я знаю, ты злишься…

— Злюсь? — Я наконец подняла на него глаза, и в его взгляде промелькнул смертоносный отблеск от того, что он увидел в моих. — Ты думаешь, я злюсь?

— А что тогда?

— Я… — голос сорвался. Все рушилось одновременно. Переговоры. Откровение о Тэтчере. То, что нам предстоит сделать. То, о чем мне придется просить брата. — Мне нечем дышать, Зул.

Выражение его лица изменилось.

— Тэйс…

— Нет, — я прижалась спиной к стене, отчаянно нуждаясь в дистанции, которой не было. — Ты не имеешь права так делать. Не имеешь права смотреть на меня так, будто тебе не все равно…

— Мне не все равно, — слова прозвучали резко, отчаянно. — В этом-то и вся гребаная проблема.

— Замолчи.

— Я не мог тебе сказать, — его пальцы сжались в кулаки на стене. — Ты понимаешь? Я связан этим делом. Все это куда масштабнее меня одного.

— И ты просто собирался позволить этому случиться? Позволить мне узнать обо всем, когда его тело… — я не смогла закончить.

— Я пытался найти другой выход, — его лоб склонился к моему, едва не касаясь. — Я боролся с этим неделями.

Это было слишком тяжело, слишком чересчур. Я чувствовала, как его тело прижимается к моему, слышала его неровное дыхание. Мы вступили на опасную территорию.

— Ты и правда столь невысокого мнения обо мне? — спросил он. — Думала, я бы стоял в стороне и смотрел, как казнят твоего брата?

— Ты знал, что они планируют…

— Я собирался это остановить, — тьма вспыхнула в его глазах. — Даже если бы пришлось пойти против него. Даже если бы пришлось… — он замолчал, сжав челюсти.

— Ты должен был мне сказать.

— Возможно. Но ты ведь знаешь меня, — он говорил не громко, но хлестко. — По крайней мере, я так думал. Как думал, что знаю тебя.

Я замерла.

— И что это должно значить?

— Если мне не изменяет память, у тебя во всем этом была своя повестка, звездочка. Скажи мне, было ли хоть что-то из этого настоящим? Или я просто был удобен? Принц Смерти, достаточно глупый, чтобы дать тебе доступ к своим знаниям, своей силе, своему домену?

— Так ты думаешь? — ярость обожгла меня изнутри.

— А разве нет? Каждый вопрос о божественной политике, о Первородных, каждое мгновение, когда ты позволяла мне подойти ближе, был ли в этом хоть грамм искренности? Или я был лишь кратчайшим путем к твоей цели?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова не шли.

Это обвинение выпотрошило меня до основания. Потому что он был прав. В самом начале он именно этим и был — средством достижения цели. Ступенькой на пути к мести. Я видела в нем лишь могущественного ментора, которым нужно манипулировать, из которого нужно вытягивать информацию.

Но где-то по пути все изменилось.

Я не могла точно назвать этот момент. Было ли это тогда, когда