— Мы?.. — выделила голосом, с подозрением косясь на вцепившегося в мои локти тер Эйтеля.

— Ну хорошо, я! — раздраженно рыкнул тот, не прекращая улыбаться. — Не придирайтесь к словам! Я за вас отвечаю! Следовательно, вы будете находиться там же, где и я!

Первым порывом было рявкнуть хорошенько на зарвавшегося блондина. Да что он себе позволяет?! А потом я представила, как стою на крыльце, на глазах у прибывающих на бал гостей. И как они шепчутся, качая головами, что император совсем с ума сошел: собственными детьми уже помыкает! Бедная-несчастная принцесса, вместо того чтобы веселиться на балу, стоит в дверях вместо лакея…

Мне понравилась нарисованная воображением картинка настолько, что я благосклонно кивнула головой:

— Ладно! Ведите! Постоим…

Если бы я знала, на что подписалась!..

Тер Эйтель мгновенно схватил меня за руку и потащил куда-то сквозь неприметную дверь. Подобными обычно пользовались лакеи, разносившие напитки и закуски. Но я не придала этому значения. А зря.

Проплутав полутемными, узкими коридорами, в которых я со своими юбками а-ля пирожное с трудом проходила, мы вывалились в более широкий и хорошо освещенный проход около дворцовой кухни…

Меня настолько оглушил стоящий здесь шум, запахи и жара, что мне и в голову не пришло поинтересоваться, что мы здесь делаем. Растерянная и обескураженная, я покорно позволила протянуть меня мимо распахнутой двустворчатой двери, за которой шипело и шкворчало, тянуло дымком от подгоревшей еды, откуда летела ругань повара на подчиненных. И облегченно выдохнула, когда мы вышли наружу…

В этой части дворца мне бывать не приходилось. Даже в детстве. При виде пространства, по которому сновали слуги в простых одеждах и стояли телеги, рот открылся сам по себе. А от подвод ощутимо несло навозом, там что-то кудахтало и, кажется, даже блеяло. Собственно, я не знаю, как в действительности должен пахнуть навоз. Но что можно подумать, когда один из запряженных в таратайки коней скосил на меня печальным темным глазом, задрал хвост и… сотворил свежую кучку полуразвалившихся, головокружительно пахнущих шариков?!

Как назло, ветер словно по заказу сменил направление от нескромного коняги к нам. И у меня аж глаза заслезились от резкого «аромата». Кое-как проморгавшись, я злобно уставилась на довольного жизнью блондина:

— Что мы здесь делаем?

Тот поднял голову к лиловому вечернему небу, на котором уже появились первые звездочки, счастливо и широко ему улыбнулся:

— Дежурим! Нужно контролировать доставку продуктов, чтобы никто не подсунул в будущую еду для королевского стола никаких неприятных магических сюрпризов! Ничего сложного: стоим и просто прислушиваемся к ощущениям, когда мимо нас будут проносить доставленные в замок припасы…

— Что-о-о-о?! — взревела я, кажется, недослушав тер Эйтеля. Впрочем, мне было все равно, что он там собирался мне еще сказать. — Я, имперская принцесса, буду принимать какие-то припасы?!..

— Не какие-то, а те, что позднее сама и будешь есть. Ну и император вместе с тобой, — явно давясь смехом, парировал блондин.

Я разозлилась еще сильнее.

— Ты совсем ку-ку? — уже просто завизжала я на блондина, вырвав из его ладони руку и сжимая кулаки. Дико хотелось наброситься на мерзавца и проредить его роскошную блондинистую шевелюру, исполосовать ногтями дорогой ассиамский шелк одежд. — У нас для этой работы целая Старая башня!..

— Где я и работаю, — невозмутимо осадил меня тер Эйтель. — А поскольку я за вас, Розамунда, поручился, то вы должны неотлучно находиться при мне!

— С завтрашнего дня! — завопила я в ответ, перестав сдерживаться. К демонам королевское достоинство, если какой-то там блондин будет заставать меня нюхать продукты жизнедеятельности лошади!

— Случился форс-мажор, — невозмутимо парировал тер Эйтель. И меня окончательно перемкнуло.

Мне даже не нужно было представлять, как я выгляжу в своем розовом платье посреди всего этого безобразия. Хотелось реветь, орать, топать ногами. Хотелось попросту прибить негодного блондина! Где это видано, чтобы аристократы дежурили на кухне как простые маги? Тем более, дети императора! Среди лепешек навоза, муки и помоев?

— Плевать на ваши форс-мажоры! — заорала я в ответ. Конь, так неосмотрительно испортивший воздух, шарахнулся от меня и снова задрал хвост. Наверное, с перепугу сделав еще и лужу. — Я ухожу! Имею полное право! А вы тут делайте что хотите!..

— По тюрьме соскучились? — едким, неприятным тоном осведомился тер Эйтель. — Или запамятовали, Ваше Высочество, что из темницы вас выпустили лишь потому, что я за вас поручился и пообещал, что вы честным трудом искупите свою вину…

Зря блондин упомянул труд. Я и так уже почти не контролировала себя, а после этих слов рухнули последние крохи моего самоконтроля. И некромантия поперла во все стороны, словно ядовитый дым…

Первыми восстали из мертвых гуси и индюки, которые оказались на одной из телег поблизости. В этот миг мимо нас как раз проходил служка, несущий два ведра, наполненные объедками. При виде пытающейся лететь битой и ощипанной птицы он уронил сразу оба ведра. И меня окатило жирными и «ароматными» помоями. Сам служка поскользнулся в луже и начал падать.

Я с ужасом смотрела на воцарившийся хаос, потеряв голос от растерянности и страха. Напуганные тучей оживших тушек домашней птица, кони ржали и пытались бежать, таща за собой возы. На одном из них прорвалась укрывающая его дерюга, и на землю смачно шлепнулось что-то очень большое и темное. Только когда оно попыталось встать на культи, имеющиеся у него вместо ног, я сообразила, что это освежеванная туша быка или кого-то в этом роде, лишенная копыт и головы, но вполне могущая бегать благодаря моей некромантии…

Вот тогда я и заорала от страха, бросившись за защитой и спасением к самоуверенному блондину на шею. Тер Эйтель явно не ожидал, что я его «осчастливлю», и не удержал равновесия, отступил на шаг, кажется, попав ногой в лужу помоев, ибо его ноги тут же заскользили. А так как я уже висела у него на шее, вдвоем мы и грохнулись туда же, в лужу. По пути сшибив с ног несчастного служку…

Хуже всех пришлось тер Эйтелю: он свалился спиной в лужу. Сверху на него упала я. Да так удачно, что смогла наблюдать, как распахнувшиеся серые глаза постепенно затягивает тьма расширившегося зрачка. Впрочем, любоваться данным зрелищем у меня получилось не больше секунды. А потом на меня сверху свалился служка, который оказался хоть и тощим, но жилистым и увесистым. Стало не до глаз противного блондина.

И вот вокруг царит настоящий хаос: бегают и летают освежеванные тушки птицы, свиней, баранов, коз и прочего, ржут и рвутся из упряжи перепуганные лошади, телеги сталкиваются друг с другом с таким грохотом,