остальные останутся не у дел, — закончил я за нее. — Мы делим все, Куинн. Поэтому мы и делим отцовство.

Частичное понимание озарило ее великолепное фарфоровое лицо, однако она по-прежнему выглядела несчастной, словно я отобрал у нее любимую игрушку.

— Я не хочу брать на себя ответственность за подобную ревность, — добавил я. — Между нами не должно быть такой обиды.

Господи, я все еще чувствовал вкус ее губ! Я все еще ощущал изгиб ее тела под своими руками, невероятное тепло ее кожи под одеялом, ее влагу на кончиках моих пальцев…

— Хорошо.

Куинн тяжело вздохнула, понурив плечи, и выражение ее лица смягчилось.

— Тогда иди, — скомандовала она. — Убирайся отсюда, пока мы оба еще хоть немного в своем уме.

Я кивнул, заставляя свои ноги двинуться в сторону двери; секунду или две они отказывались повиноваться.

Ты мудак, Джошуа. Ты это знаешь? Сумасшедший мудак.

Когда ноги наконец подчинились, я ушел с холодным узлом в животе там, где должно было находиться теплое чувство собственной правоты.

Семнадцать

КУИНН

Сказать, что следующие два дня были невыносимыми, было бы огромным преуменьшением: они были совершенно никчемными и абсолютно невыносимыми, наполненными таким уровнем раздражения, которого я никогда прежде не испытывала.

И это еще до того, как я вообще пошла на работу.

Сам ресторан представлял собой полнейший пиздец, изобилующий нехваткой персонала, недоделанными заготовками и посетителями, которые считали модным и крутым возвращать свои блюда на дожарку или добавление специй. На моем лице было написано такое мрачное и свирепое выражение, что даже Трей знал: ко мне лучше не лезть, хотя лезть ко мне было самым любимым занятием Трея во всей Вселенной.

Каждый вечер я возвращалась домой без сил, лишь для того, чтобы проснуться рано на следующее утро: на учебе я совершенно не могла сосредоточиться, а на кулинарных курсах у меня не хватало терпения. Я вела себя как полная сука по отношению ко всем и каждому, включая саму себя, что лишь делало меня еще более разъяренной к тому моменту, когда я падала в кровать.

На третий день нужно было что-то менять.

Отменив свою вечернюю смену в продуктовом, я позвонила Меган и пригласила ее куда-нибудь сходить. Я хотела просто сидеть на заднице и дать отдых своим уставшим ногам; мне хотелось пойти куда-нибудь — куда угодно, честно говоря — где, для разнообразия, обслуживали бы меня.

— Та барбекюшница на Кембридж-стрит, — сказала подруга. — Всегда хотела туда сходить.

— Договорились, — ответила я.

— Ты угощаешь.

Я рассмеялась. — Да без проблем.

К тому времени, как я добралась туда, солнце уже село; я нашла Меган в кабинке в углу, где она весело впитывала в себя всю эту суету. При обычных обстоятельствах она была бы уже на пару коктейлей впереди меня, однако, зная о моем положении, она предпочла пару стаканов диетической колы.

— Плохой день? — спросила она, пододвигая ко мне один из стаканов. На самом деле это был риторический вопрос.

— Плохая неделя.

— Оу, бедная малышка, — проворковала она. — Застряла в том огромном старом особняке, который ты мне в прошлый раз показывала. С… как там их? С тремя накачанными бывшими армейцами для компании?

— Двое армейцев, один морской котик, — поправила я.

— Нереально, — подруга покачала головой. — Какая неблагодарность! Какая недооцен…

— Послушай, это, конечно, прекрасно и все такое, — перебила я ее. — Парни ходят полураздетыми, постоянно тренируются. То в футболках, то без… никогда не знаешь, что…

— И-И-И?

Искренне возмущенный вид Меган заставил меня рассмеяться; если бы ее челюсть отвисла еще сильнее, она бы чиркнула по полу.

— Ну, я же не могу этим воспользоваться или что-то в этом роде, — запротестовала я.

Она уставилась на меня так, словно я заговорила на инопланетном. — О, правда? И почему же, черт возьми, нет?

— Потому что они под запретом.

Я вкратце объяснила ситуацию, начав с флирта Эвана без рубашки — что, если подумать, было совершенно нечестно с его стороны — и закончив моим несостоявшимся сексом с Джошуа. Даже Коул непреднамеренно разжигал мой подавленный сексуальный аппетит, частенько заходя в мою спальню, чтобы убедиться, что у меня есть все необходимое; его хладнокровная уверенность и мрачноватая привлекательность невероятно заводили, и он разительно отличался от того пугающего бородатого гиганта, которого я встретила всего месяц назад. К тому же бывали моменты, когда я ловила на себе его взгляды: лукавые взоры и чересчур долгие взгляды задерживались на определенных частях моего тела, как будто этот дисциплинированный солдат просто ничего не мог с собой поделать.

Наконец, я объяснила ей их «договор», который фактически сводил на нет любые мои шансы хоть как-то развлечься.

И боже, как же мне было нужно развлечься.

— Ты издеваешься? — Меган рассмеялась и оглядела меня с ног до головы. — Куинн, ты упускаешь очевидное.

Мимо прошел официант с тарелкой ребрышек, и в моем животе заурчало; восхитительный запах барбекю пропитывал воздух и, казалось, въелся даже в деревянный пол у нас под ногами.

— Какое еще очевидное?

— Очевидный ответ, — ухмыльнулась подруга.

Я покачала головой, все еще не понимая.

— Не выбирай кого-то одного… — Меган сделала паузу и подалась вперед. — Выбери их всех.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать ее слова, а когда до меня дошло, мой желудок сделал медленный кульбит.

— Всех? — выдохнула я. — Одновременно?

Меган пожала плечами. — Если они хотят именно так, то почему бы и нет.

— Меган!

— Что?

— Это… это безумие!

— Для тебя, может, и безумие, — небрежно откинувшись на спинку, сказала подруга. — Но не для меня.

— Да ну? И почему же?

— Потому что ты никогда не была с двумя парнями одновременно.

В качестве идеального тайминга именно в этот момент появился официант, чтобы узнать, что мы хотим заказать, но прежде чем он успел открыть рот, я прогнала его прочь.

— Ты это делала? — в изумлении взвизгнула я, когда он наконец скрылся из виду.

— Да, один раз, — Меган задумчиво отвела взгляд. — Ну, вообще-то, несколько раз. Но в течение одних четырехдневных выходных.

Мое недоумение было настолько полным, что граничило с настоящим гневом: схватив со стола картонную подставку, я бросила ее в подругу.

— Меган, какого хуя? — вскричала я. — Как ты, черт возьми,