class="p1">Я указала пальцем, и три пары глаз мгновенно зафиксировались на нем.

— И я разденусь, — я сделала небольшую паузу. — Разденусь полностью, чтобы между нами не возникло никаких недопониманий. А потом я планирую лечь в постель, растянуться на ней во всю длину… и ждать того, кто придет.

Ошеломленное выражение лица Джошуа было точной копией того, что я видела в своей спальне прошлой ночью, однако лица Эвана и Коула выражали еще больший шок.

И все же ни один из них не был удивлен сильнее, чем я сама.

— В крайнем случае, я позабочусь о себе сама, — добавила я, дразняще пожав плечами. — В конце концов, у девушки есть потребности, — я бросила на них последний долгий, многозначительный взгляд, прежде чем отвернуться. — Надеюсь, вы вспомните, что у вас тоже есть потребности, и я увижу наверху хотя бы одного из вас, мальчики.

Я сделала три длинных шага, стараясь выглядеть как можно увереннее, а затем вполоборота обернулась.

— О, и даже не утруждайте себя подъемом, если не планируете довести дело до конца, — бросила я.

С этими словами я поднялась по лестнице, все еще пытаясь протолкнуть выпрыгивающее из горла сердце обратно в грудь. Я даже не стала дожидаться их реакции — это было классическое тактическое отступление после внезапного удара.

ОХРЕНЕТЬ, Куинн!

Каким-то чудом я добралась до площадки второго этажа; у меня кружилась голова, и я чувствовала себя странно легко, словно шагала по облаку. Приоткрыв дверь в свою комнату, я скользнула внутрь и начала сбрасывать с себя одежду.

Не может быть.

Я стянула футболку, штаны, лифчик. Все, кроме трусиков.

Никаких, блядь, шансов.

В доме царило абсолютное спокойствие. Полная тишина. Внизу не было слышно никаких разговоров. Вообще ничего.

Назвался груздем…

Пожав плечами для храбрости, я забралась на кровать и раскинула руки и ноги, наслаждаясь прохладой простыней спиной. Потянувшись пару мгновений, я позволила своим пальцам медленно скользнуть вниз, и уже через минуту они привычно погрузились между моих бедер…

… полезай в кузов.

Я чувствовала себя удивительно великолепной, обнаженной, горячей и опасно живой.

Или даже в три кузова, возможно.

Дверь была не просто приоткрыта, она была распахнута наполовину, так что любой, стоящий в коридоре, мог бы меня увидеть. Оставалось только догадываться, как я сейчас выглядела со стороны.

Я снова подумала о Меган: о том, как моя подруга всегда просто шагала по жизни, хватаясь за любой выпавший шанс, который ей хотелось получить. Она никогда не думала слишком много — она просто действовала, и при этом у нее всегда каким-то чудом все складывалось удачно.

Смогу ли я так же?

Кто знает? Для этого, очевидно, нужен особый склад характера. А что касается меня, то я обычно…

И тут я услышала его… звук, доносящийся из коридора. Звук, который я слышала десятки раз до этого, вот только сейчас он заставил мурашки взрывом рассыпаться по всей длине моего почти обнаженного тела:

Шаги на лестнице.

Девятнадцать

КУИНН

Звук шагов становился все громче, пока мой разум пытался их распознать. Это был один из них, или двое? Или, может быть…

Кто-то толкнул дверь. Повернув голову набок, я наблюдала, как все трое моих соседей по дому входят в спальню. Они двигались плавно и бесшумно, действуя как единая команда, и окружили мою кровать так же, как, должно быть, окружали своих врагов, вот только намерения у них были куда менее смертоносными.

Я окинула взглядом их жилистые ноги, мощные тела и великолепные, волевые лица, которые казались почти слишком красивыми, чтобы быть реальными. Но первым я встретилась взглядом с Коулом.

— Ты уверена, что хочешь этого? — прорычал он.

В его ледяных синих глазах тлел неугасимый огонь. Или, может быть, все-таки угасимый — эта часть зависела только от меня.

— Разве внизу я выразилась недостаточно ясно? — я стояла на своем.

Он проигнорировал мой ответ. — Потому что, как только мы ступим на этот путь, могут быть… последствия.

— О да? — рассмеялась я, каким-то образом совершенно не нервничая. — Приедет полиция нравов и арестует меня за оргию?

Мое замечание вызвало мгновенный смешок у Эвана и Джошуа, но только не у Коула.

— Ты можешь начать испытывать чувства, — просто сказал он. — В конечном итоге ты можешь влюбиться в кого-то из нас.

Серьезно? — подумала я про себя. Так вот чего они боялись?

— Мальчики, мальчики, мальчики… — вздохнула я, позволяя своему телу извиваясь переползти на новое, прохладное место на простынях. — Кто сказал, что вы не влюбитесь в меня первыми?

Моей показной бравады — откуда бы она, черт возьми, ни взялась — для остальных оказалось более чем достаточно: двигаясь как один, Эван и Джошуа потянулись к подолам своих футболок и начали стягивать их через голову.

Охренеть.

Дюйм за дюймом они обнажали бескрайние просторы аппетитной, загорелой плоти. Тело Джошуа было в точности таким же невероятным, каким его запомнили кончики моих пальцев; тело Эвана было изрезано рельефом твердых, сухих мышц, подчеркнутых сексуальной мозаикой черно-серых татуировок, покрывавших его грудь, плечи и руки. Я намокла от одного лишь взгляда на них.

— Я хочу этого, — мягко призналась я, наконец отвечая на вопрос Коула. — Но еще кое-что.

Бородатый гигант в изножье моей кровати уже принял решение; он не мог оторвать своих полных похоти глаз от моей обнаженной груди, а его грудная клетка теперь быстро вздымалась и опускалась, словно у могучего оленя, взбежавшего на высокий утес.

Он выглядел диким. Первобытным. Ненасытным.

— Все что угодно, — наконец пробормотал он.

— Не сдерживайтесь, — приказала я, поочередно переводя взгляд на каждого из них. — Поверьте, мне это просто необходимо.

Я развела ноги в стороны, открывая им полный обзор на абсолютно все; обнажать себя перед ними было до странности восхитительно.

— И я не сломаюсь.

Эван и Джошуа не стали терять времени даром: они нырнули ко мне с обеих сторон, прижимая свои твердые тела к моему, подстраиваясь под мое тепло и наготу, пока я не почувствовала их растущую твердость на каждом из своих бедер.

ДА…

Первым я поцеловала Эвана, но лишь потому, что его мозолистая рука сама направила мой рот к нему. Наш первый поцелуй был оглушительным: наши языки столкнулись, губы жадно сминались друг о друга с нарастающим, первобытным жаром. Я заскулила и требовательно застонала ему в рот — особенно когда