всё — ложь, унижение, безразличие — я подсела на это. На его внимание. На его власть.

— Останься и объясни, — шепчу я, предавая саму себя.

— Хорошая девочка, — бормочет он в шею, член скользит между моих бёдер. — Я найду способ быть с тобой.

 

ДВАДЦАТЬ

ЗАМОЧНАЯ СКВАЖИНА

Сидеть.

Хорошая собачка.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

На следующее утро я иду по коридору, и стук каблуков отдаётся в тишине, как выстрелы. Впервые с тех пор, как попала в это проклятое поместье, голова ясна. Никакой дымки. Никаких романтических иллюзий. Его вчерашнее признание — «поместье обанкротилось» — всё изменило.

Теперь картина складывается. Рочестеру нужны деньги Бланш, чтобы спасти свою гниющую империю. Мне нужно прятаться от людей Гила и федералов. И мы оба… хотим быть вместе.

Пусть пока держит меня как свой грязный маленький секрет. Но в следующий раз, когда Бланш Ингрэм откроет рот, я укушу её в ответ.

Подхожу к кабинету. Он за массивным столом из красного дерева. Его тёмный взгляд следует за каждым моим движением, когда я вхожу, и соски предательски напрягаются под тканью. Чёрт. Моё тело всё ещё запрограммировано реагировать на этого ублюдка.

— Закрой дверь, — говорит он.

Я закрываю со щелчком.

— Подойди.

Подхожу к столу, но не сажусь на этот унизительный табурет. Вместо этого опираюсь бедром о край, позволяя юбке задраться.

— Вы хотели меня видеть, сэр? — голос звучит хрипло, с придыханием.

Его взгляд опускается на мои ноги, затем снова поднимается к лицу. Выражение холодное, профессиональное. Как будто он не излагал свой план «брак по расчёту» прошлой ночью, пока трахал меня сзади.

— Насчёт распорядка…

Дверная ручка дребезжит.

— Эдвард? — голос Бланш прорезает воздух, как лезвие, смоченное в яде. — Ты там?

Рочестер сжимает челюсть. Кивает в сторону стула в углу. Я спрыгиваю со стола, как пойманный на месте подросток. Задница касается сиденья как раз в тот момент, когда дверь распахивается.

В комнату входит Бланш в кремовой шёлковой блузе, которая, наверное, стоит больше, чем я заработала за всю жизнь. Она обводит кабинет взглядом — холодным, оценивающим — и останавливает его на мне с немым, но явным подозрением.

— Вот ты где. Я везде искала, — говорит она Рочестеру, но не сводит с меня глаз, будто я таракан, выползший из щели.

— Мы как раз обсуждали хозяйственные вопросы с мисс Берлингтон, — ложь слетает с его языка легче, чем глоток выдержанного виски.

Губы Бланш растягиваются в улыбке, не достигающей глаз. — Как предусмотрительно. Надеюсь, ты не перегружаешь нашу маленькую служанку.

Сжимаю пальцы в кулаки, но лицо сохраняю каменным. Пусть думает, что я просто прислуга. Её же и дурачат.

— Мисс Берлингтон прекрасно справляется со своими обязанностями, — говорит Рочестер.

Бланш подходит ближе к столу, проводит наманикюренными пальцами по его краю — жест владения, метка территории. — Эдвард, дорогой, я просто обязана показать тебе эскизы от архитектора для ремонта восточного крыла. Они у меня в комнате.

Рочестер смотрит на меня. В его взгляде мелькает что-то нечитаемое. Он встаёт, обходит стол. — Конечно, моя дорогая.

Бланш бросает мне улыбку победительницы. — Прибери здесь, пока нас нет. Здесь просто свинарник.

Она берёт Рочестера под руку и ведёт его из кабинета, будто это породистый жеребец, которого она ведёт на показ. Он не сопротивляется. Не оглядывается. Просто позволяет увести себя, пока я остаюсь сидеть, брошенная.

Это глупо. Я знаю план. Но не могу отделаться от ощущения, что для него я всего лишь… вещь. Набор отверстий, помогающих ему кончить. Вздрагиваю.

Вот что нужно, чтобы развеять последние иллюзии. Эта женщина умеет заставить почувствовать себя дешёвкой.

Дверь захлопывается. Остаюсь одна в тишине, пропитанной запахом его одеколона и горьким привкусом отверженности.

Жду тридцать секунд, слушая, как их шаги удаляются по коридору. Убедившись, что они ушли, подхожу к его столу. Листаю бумаги, разбросанные по столешнице. Не надеюсь найти доказательства банкротства среди писем и счетов, но что-то другое привлекает взгляд.

Папка из манильской бумаги лежит на углу. На ней жирным шрифтом: БРАЧНОЕ СОГЛАШЕНИЕ.

Сердце бьётся так громко, что, кажется, его слышно в тишине. Оглядываюсь на дверь. Опасно. Но не могу удержаться.

Листаю страницы, испещрённые юридическими терминами, пока взгляд не цепляется за один пункт:

«В случае супружеской неверности со стороны Эдварда Рочестера, Бланш Ингрэм сохраняет за собой все финансовые активы, приобретённые в течение брака, а Эдвард Рочестер лишается любых прав на указанные активы или будущее наследство».

Кровь стынет в жилах.

Никаких выплат в случае измены. Никаких денег. Никакой помощи. Ничего.

Но подождите. Как, чёрт возьми, он «найдёт способ быть со мной», если секс со мной лишит его всего?

Математика не сходится.

Руки дрожат, когда кладу соглашение обратно. Бумаги выглядят так же, как и были. Но в голове всё кружится, как колесо рулетки.

Рочестер не из тех, кто ставит своё будущее на кон из-за мокрой киски. Так в чём же подвох?

Провожу остаток утра, натирая полы и полируя серебро, но мысли не унимаются. Брачный контракт меняет всё. Если он изменит — потеряет состояние Бланш.

У этого ублюдка должен быть план. Должен. Но какой?

Мой разум отказывается принять самое очевидное: что он говорит всё, что нужно, чтобы я продолжала пускать его в свою постель.

Следующие дни тянутся мучительно. Рочестер становится призраком, появляясь только за столом рядом с Бланш. Она цепляется за его руку на прогулках, тащит в гостиную обсуждать свадьбу, занимает каждую его секунду, будто боится, что он свернёт не туда.

Ночных визитов нет. Взглядов — нет. Возможности задать вопросы — нет.

Во вторник трижды протираю пыль с одной книжной полки в надежде, что он зайдёт. Ничего. В среду задерживаюсь в коридоре у его спальни, делая вид, что полирую латунные светильники. Он выходит с Бланш, болтающей о цветах.

В четверг утром мою один участок пола дважды, выжидая момент. Но из гостиной доносится её смех — она просматривает списки гостей.

Подозрения копятся, как неоплаченные счета. Планирует ли развестись после свадьбы? Получить деньги иначе? Или оставить меня любовницей, а самому жить долго и счастливо с богатой женой?

Интуиция шепчет: он слишком умен, чтобы рисковать всем ради меня. Но моя интуиция уже подводила.

К полудню четверга готова закричать. Но рёв автомобильных двигателей спасает от безумия. Бросаю корзину с яйцами,