лишь подложила несколько подушек, чтобы удобнее было.

– Эрик заходил, он просил дать ему знать, как только ты проснёшься.

Мартин нахмурился, в глазах мелькнула тревога.

– Что он сказал?

– Ему интересно, зачем ты пошел с Армэлем? И Мартин, ты говорил о засаде, но вы пошли порталом, кто мог знать об этом?

– В том то и дело, знал ограниченный круг лиц, мы даже Эрика не предупредили. Я просто решил не тратить на это несколько дней, сам решил с Армэлем проверить, как дела в том городке, где пропадали девушки несколько месяцев назад. Отчеты отчетами…

Я кивнула, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

– И там ждали вашего прихода?

– Не забивай свою голову, Габби. Это просто моя работа, Эрик разберется. У тебя есть ресторан, баллы…

– Я тебя сейчас побью, Мартин, – обидно, что он не собирается меня посвящать.

– Ты и так много узнала! Не переживай! Ты права, это была ловушка не для нас!

Понимаю, что он решил просто избавиться от меня таким образом, чтобы я не лезла, не переживала. Ладно, сейчас не время.

– Хорошо. А теперь ешь, – я подвинула к нему поднос. – Эмиль сказал, что тебе нужна лёгкая пища.

Мартин усмехнулся:

– Ты стала такой властной.

– Кто‑то же должен заставлять тебя заботиться о себе, – парировала я.

Он взял ложку, попробовал бульон, одобрительно кивнул. Когда поднос опустел, Мартин откинулся на подушки. Его глаза уже начинали слипаться.

– Останешься со мной? – попросил он, беря меня за руку.

– Конечно, – я устроилась рядом, осторожно прижалась к его плечу. – Спи. Я буду здесь.

Он улыбнулся, закрыл глаза и почти сразу уснул. Я лежала, слушала его дыхание и смотрела, как солнечный свет, пробиваясь сквозь шторы, рисует на стене причудливые узоры. И старалась ни о чем не думать.

34

Я осторожно поправила одеяло, стараясь не потревожить сон Мартина. Его дыхание было ровным, лицо расслабилось. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь тяжелые шторы, золотил пряди его волос, и на мгновение мне показалось, что всё снова хорошо.

Но тревога, словно змея, свернулась где‑то внутри. Слова Эрика не выходили из головы: «Зачем Мартин поехал на границу вместе с Армэлем?» И ещё эта засада… Слишком много совпадений.

В дверь тихо постучали.

– Входите, – прошептала я, не оборачиваясь.

На пороге появилась Клэр. Её лицо было серьезным, почти встревоженным.

– Госпожа, – она сделала шаг вперёд, – к вам леди Деверо. Говорит, что это срочно.

Моё сердце пропустило удар. Бывшая любовница моего мужа? Здесь? Сейчас?

– Что ей нужно? – я повернулась к горничной, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Она не сказала. Но настаивает на личной беседе, – опустила глаза Клэр. Она прекрасно понимала, кто такая Констанция!

Я сжала кулаки.

– Проведи ее в малую гостиную. Я спущусь через пять минут.

Клэр кивнула и исчезла за дверью. Я бросила последний взгляд на Мартина, он всё так же мирно спал, и быстро подошла к туалетному столику. Поправила волосы, вытерла следы усталости с лица. Нужно быть сильной. Нельзя проявлять слабость перед этой женщиной.

Спустившись вниз, я застала Констанцию у камина. Она стояла, небрежно опираясь на каминную полку, и разглядывала портреты на стенах с видом хозяйки. Её платье из темно‑бордового бархата подчеркивало фигуру, а в глазах светилось знакомое мне высокомерие.

– Леди де Лебре, – она повернулась ко мне с улыбкой, слишком сладкой, чтобы быть искренней. – Благодарю, что согласились принять меня.

– Чем обязана вашему визиту, леди Деверо? – я не стала тратить время на любезности.

Констанция медленно обошла гостиную, проводя пальцем по корешкам книг на полке.

– О, всего лишь хотела узнать, как здоровье Мартина. Бедняга… Говорят, он едва живой вернулся. Я так переживаю за него! Мы ведь с ним очень близки, вы же понимаете…

Она сделала паузу, давая мне прочувствовать каждое слово.

– Близки, – холодно ответила я, – вы забыли упомянуть, что так было раньше. Теперь у Мартина есть жена.

– Ах, жена… – Констанция слегка наклонила голову. – Да, конечно. Но некоторые связи, Габриэлла, строятся не на формальных титулах. Мартин и я… у нас давнее взаимопонимание. Он обещал помочь мне в одном деликатном деле. Очень важном для меня. И я надеялась, что он выполнит свое обещание как можно скорее.

Её взгляд стал пронзительным, будто она пыталась прочесть мои мысли.

– Какое дело может быть настолько деликатным, что его нельзя доверить другим? – я постаралась говорить нейтрально, но внутри всё сжалось.

– О, вы же знаете Мартина, – она улыбнулась краешком губ. – Он умеет хранить секреты. И… он всегда был особенно внимателен ко мне. Надеюсь, ранение не помешает ему сдержать слово. Иначе мне придётся искать другие пути решения проблемы. А это, увы, может оказаться… хлопотно для всех.

Шантаж? Угроза? Или просто попытка задеть меня?

– Уверена, когда Мартин поправится, он сам решит, кому и чем помогать, – я старалась говорить спокойно. – Сейчас его главная задача это восстановление.

– Да, конечно, – Констанция вздохнула с притворной заботой. – Но вы же передадите ему, что я жду? Я всегда жду Мартина и он с удовольствием проводит со мной время. Было бы жаль, если бы из‑за болезни он забыл о своих обещаниях…

Она сделала шаг ближе, понизила голос:

– Знаете, Габриэлла, некоторые обязательства сильнее брака. И Мартин это понимает. Он всегда умел разделять… обязанности и истинные привязанности.

Внутри всё закипело, но я сдержалась. Она играет. Пытается посеять сомнение. Не поддаваться.

– Я передам ваши слова, – твёрдо сказала я. – Но предупреждаю: не стоит давить на Мартина в его нынешнем состоянии. Это может только ухудшить его здоровье.

Констанция на мгновение замерла, потом рассмеялась – коротко, без радости.

– Как трогательно, что вы так заботитесь о его здоровье. Но не волнуйтесь, я всего лишь жду выполнения обещания. Отпуск. Ничего больше.

Отпуск? Она имеет ввиду вдвоем? Зачем она вообще явилась сюда?

Она направилась к двери, но у самого порога остановилась.

– Передайте ему, что я буду ждать весточки. И надеюсь, он не заставит меня ждать слишком долго.

Дверь за ней закрылась. Я осталась стоять посреди гостиной, сжимая кулаки. Её слова звенели в ушах: «некоторые обязательства сильнее брака».

Я позвонила в колокольчик.

– Клэр, – сказала вошедшей горничной,