– проследи, чтобы леди Деверо покинула дом без задержек. И попроси мистера Ренарда удвоить охрану. Особенно у парадного входа и со стороны сада.

– Слушаюсь, госпожа, – поклонилась Клэр и поспешила выполнять поручение.

Я подошла к окну. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Но одно я знала точно: я не позволю Констанции Деверо разрушить то хрупкое доверие, которое только начало складываться между мной и Мартином.

35

Слугам я запретила говорить про то, что нас навещала леди Деверо.

Мы с Мартином завтракали уже в трапезной, когда пришли его дед и мать. До них только‑только дошли слухи о состоянии Мартина, и слухи эти графиня де Лебре услышала на званом вечере от леди Деверо.

Мартин перевел на меня взгляд, но я лишь пожала плечами.

– Мама, дед, – Мартин встал из‑за стола, слегка поморщившись от боли в плече. – Что за срочность?

Графиня де Лебре, высокая дама с горделивой осанкой и серебристыми волосами, собранными в сложную причёску, окинула сына строгим взглядом. Её тёмно‑синее платье с серебряной вышивкой шелестело при каждом движении.

– Срочность? – ее голос прозвучал резко. – Ты чуть не погиб, а спрашиваешь о срочности? Констанция рассказала, что ты едва живой вернулся после какой‑то опасной вылазки. И что лекарь запретил тебе вставать с постели!

– Констанция? – Мартин нахмурился. – Она была здесь?

Я покачала головой, но промолчала. Говорить о визите леди Деверо при графине не хотелось, она и без того относилась ко мне настороженно.

Дед Мартина, граф де Лебре, окинул меня тёплым взглядом.

– Габриэлла, дитя мое, – мягко произнес Венсан, – может, расскажешь, что произошло? Мы с графиней очень переживаем за Мартина.

Я покосилась на графиню, та поджала губы, но промолчала.

– Мартин восстанавливается, – сдержанно отвечаю я. – Целитель дал ему зелье, и теперь ему нужен покой. Всё не так страшно, как описывают слухи.

Граф одобрительно кивнул, а графиня бросила на меня колючий взгляд.

– Слухи, – процедила она, – имеют свойство возникать не на пустом месте. Констанция – давний друг семьи, она бы не стала преувеличивать.

– Леди Деверо, не друг семьи, мама, – резко ответил Мартин. – Она слишком навязчива и никак не может смириться с тем, что я женат. И похоже, специально провоцирует различные ситуации, пытается настроить МОЮ, – подчеркивает он голосом, – жену против меня. И больше я этого не потерплю.

– Мартин, как ты можешь так говорить? Констанция всегда была…

– Была рядом, когда это было ей выгодно, – перебил Мартин. – И сейчас она использует любую возможность, чтобы посеять раздор между мной и моей женой. Услышишь меня мама! Я люблю свою жену!

Я почувствовала, как внутри разливается тепло. Он встал на мою сторону. Открыто.

Граф де Лебре задумчиво посмотрел на нас, кивнул сам себе.

– Мы пойдем внук, отдыхай!

– А теперь рассказывай, Габби, – требует супруг, когда мы проводили его родных. – Присаживайся, – показывает мне кресло в кабинете.

– Ой, да что рассказывать? Приходила твоя бывшая, намекала, что вы с ней постоянно общаетесь, что-то про услугу, что ты обещал ей оказать, про отпуск, в который вы собирались вдвоем, судя по намекам.

Я стараюсь, чтобы мой голос звучал равнодушно, но на самом деле мне хочется взять его за грудки и трясти, пока не выбью из него всю правду.

– Габби, посмотри на меня, милая, – голос звучит требовательно, но мягко, – я не видел леди Деверо, не общался с ней. Раньше только если встречались на работе, куда она зачастила, но не ко мне, а к своему дяде. Я тебе уже говорил про это. И общение наше состояло из слов «добрый день», «всего доброго».

– Ты правда меня любишь? – дую я губы, чуть обижено.

Неужели нельзя мне сказать такие простые слова? Но с другой стороны, он вслух сказал об этом матери и деду!

– Правда люблю тебя. И магия здесь не при чем! – он тянет меня за руку, ведет к диванчику. – Я соскучился по тебе, Габби, – усаживает меня рядом и накрывает мои губы поцелуем.

– Плечо, – шепчу я.

– Мы аккуратно…

36

Габби

Его поцелуй… Меня никогда так не целовали – хотя много ли было поцелуев в моей жизни? Когда мне было одиннадцать лет, Ринальдо впервые поцеловал меня в щеку – он тогда сказал, что я самая красивая девушка в нашем городе и он непременно женится на мне, когда вырастет. И мы ведь действительно собирались пожениться. С Ринальдо мы толком и не целовались, поэтому я чувствую себя неловко.

Мартин легко ведет ладонью по моему затылку и углубляет поцелуй, будто доказывает слова любви, сказанные только что. Он зовет за собой, увлекает в неизведанные миры, обещая покой и умиротворение. Утверждает свое право на меня и словно просит верить, что я – единственная. Я плавлюсь как воск в руках мужа. Его ладонь скользит ниже и ложится мне на грудь. Дышать становится все труднее, но я со смущением отвечаю на поцелуй.

Громкий и настойчивый стук в дверь возвращает меня на землю. Я мотаю головой и поправляю прическу. Мартин с досадой отстраняется и, как мне кажется, хочет сказать, чтобы нас не беспокоили. Но стук повторяется, и я слышу голос Эрика: «Мартин, открой. Это важно. Срочное донесение!»

Прошептав покаянно «прости!» Мартин встает и отпирает дверь. Я думала быстро выскользнуть из кабинета, но Эрик стремительно врывается, едва не сбив меня с ног, на ходу бормочет извинения и идет к столу. Это не похоже на его обычное сдержанное и подчеркнуто вежливое обращение, и я в удивлении замираю на месте. Мне очень неловко – щеки красные, глаза горят. Уверена, Эрик догадался, чем мы занимались в кабинете.

Эрик держит в руке несколько листков бумаги. Мартин вопросительно смотрит на друга.

– Мартин, новости по нашему делу. Агент прислал донесение – эта информация едва не стоила ему жизни. Ему удалось войти в доверие к одному высокопоставленному лицу – отличная работа. Кстати, Иль несколько месяцев исподволь добивался его расположения, который был частым гостем в борделе, куда продавали девушек. Так вот, бордель этот, при всей его мерзости, не просто бордель. Знаешь, кто его хозяин?

Мартин хмурится и качает головой, но смотрит цепко и внимательно.

Эрик кладет листы,