С легким щелчком я открываю дверь в детскую. Это красивая, уютная комната, которая появилась благодаря большой поддержке всех здесь, в Честнат-Спрингс. Слоан помогла мне покрасить ее в нежнейший розовый цвет с глянцевым белым на карнизах. Кружевные занавески лежат поверх затемняющих штор за ними. Детская кроватка от моего отца — он прислал ее по почте. Кресло-качалка от Харви, семейная реликвия, которую я, я уверен, не заслуживаю. Он принес его и сам поставил в углу. Уилла принесла все полезные вещи, подгузник, подогреватель салфеток, кучу плевок. А Саммер все еще не перестала покупать ей одежду.

То, как все сплотились вокруг меня, все еще почти больше, чем я могу спокойно думать.

Я прохожу через комнату и открываю жалюзи, позволяя мягкому серому свету снаружи освещать детскую. Тео стоит в дверном проеме, неподвижно.

Я смотрю на Виви, все еще в той же блаженной позе, что и в прошлый раз, когда я проверяла ее. Затем, с глубоким, сосредоточенным вдохом, я иду через комнату и обхватываю своей рукой руку Тео. Его ладонь влажная и липкая, когда я веду его к краю белой кроватки.

И вот мы стоим там. Два человека, которые едва знают друг друга.

Смотрят на нашу дочь. Он в первый раз. А я в миллионный.

Всего через несколько ударов он сдвигает пальцы так, чтобы они соединились с моими. Его рука сжимается, и кажется, что он сжимает мое сердце вместо этого. Когда я смотрю на него, его глаза широко раскрыты и не мигают.

— Уинтер. — На этот раз мое имя — выдох на его губах. Он наклоняется и проводит костяшкой пальца по ее пухлым щекам. Ее маленькие губки совершают сосательное движение, и она поворачивает голову к его прикосновению.

— О боже. Что... — Его свободная рука закрывает ему рот. — Где туалет?

— Прямо через коридор. — Я едва успеваю выговорить слова, как он уходит.

Я следую за ним и слышу, как он тяжело вздыхает, подходя к двери. Он оставил ее слегка приоткрытой, и я вижу, как он сгорбился над унитазом, зарывшись руками в волосы, и выглядит совершенно побежденным.

Я отступаю, чтобы дать ему немного уединения. А затем я сползаю по стене рядом с дверью в ванную и опускаю голову на руки, прежде чем отдаться своим собственным чувствам тошноты.

Что-то пошло не так по пути. Я не уверена, что и где. Все, что я знаю, это то, что мужчина в моей ванной никогда бы не отправил мне это сообщение.

Глава 13

Тео

Я так много упустил. Это предложение продолжает крутиться у меня в голове. То, которое бьет мое сердце до боли. То, которое заставляет меня вздрагивать, как будто я могу выгнать эту мысль из своего тела. Моя голова резко поднимается, когда я слышу тихий стук в дверь.

— Тео? Я, эээ... я принесла тебе ополаскиватель для рта. Могу я войти?

Я краснею, встаю и открываю дверь до конца. В спешке я не удосужился закрыть ее и запереть. Мое зрение помутнело по краям, а мой живот перевернулся, когда осознание того, что у меня есть ребенок, ударило меня по коленям. Маленькая девочка. И я так чертовски много упустил. Я принимаю Уинтер, действительно принимаю ее, теперь вижу ее в другом свете.

Волосы собраны в небрежный пучок. Лицо без макияжа, темные круги под глазами, которые пристально смотрят на меня и широкие, как блюдца. Она выглядит уставшей, но более здоровой, чем в последний раз, когда я ее видел. От нее исходит сияние, словно она проводит время на улице.

Я позволяю своим глазам скользить по ее телу, но снова поднимаю их к ее лицу, когда дохожу до ее груди. Ее свободная майка ничего не скрывает, и она не носит бюстгальтер. Разглядывать очертания ее сосков через тонкую серую ткань — не то, что нужно в этот момент, поэтому я сосредотачиваюсь на ее ледяных голубых глазах, в которых кружится так много вопросов.

Но она их не задает.

Она протягивает белый пластиковый стаканчик, наполовину наполненный жидкостью, подходящей к ее глазам.

— Вот.

Когда я беру стаканчик, наши пальцы соприкасаются. На минуту я кладу подушечку своего указательного пальца на кончик ее пальца. Я скольжу им к следующему суставу, чувствуя, что я касаюсь края всех способов, которыми мне нужно извиниться. Я даже не знаю, с чего начать.

— Спасибо. — Я выливаю мятную жидкость обратно, затем опираюсь руками на раковину и смотрю в слив, пытаясь осознать все, как изменилась моя жизнь сегодня.

Дочь.

Меня накрывает еще одна волна тошноты, поэтому я сплевываю, ополаскиваю рот и сажусь на пол, облокотившись спиной на ванну, плюхнувшись задницей на плюшевый розовый коврик для ванной.

— Хочешь посидеть в гостиной? — Голос Уинтер мягкий, спокойный.

Я слышал, как люди называют ее ледяной, но я вижу сильную женщину. Та, которой я восхищаюсь еще больше.

— Думаю, мне стоит держаться поближе к туалету. — Я смотрю на розовую пенную утку, покрывающую кран, и на органическое детское мыло с маленькими кубиками ABC на передней этикетке.

Ее губы сжимаются, когда она смотрит на меня.

— Слушай, здесь чисто, но как... не настолько чисто.

— Честно говоря, чистота в твоей ванной — последнее, что меня сейчас волнует.

Ее ресницы трепещут в такт нервному кивку головы.

— Да. Ладно.

К моему удивлению, она ставит ополаскиватель для полости рта на полку и направляется в мою направление, плюхнувшись на коврик в ванной прямо рядом со мной.

Ее мягкие трикотажные шорты свисают по бедрам, когда она поднимает колени и прижимает голую ногу к моей.

— Это нормально?

Я киваю, все еще глядя на ее гладкое загорелое бедро, ее бедренная кость намного короче моей. Я помню, каково было схватить это бедро, как она обхватила их обоих вокруг моей талии и притянула меня к себе.

Круглые светильники над туалетным столиком гудят, а единственные другие звуки в ванной — это мягкий шум дождя по окнам и наше дыхание в такт.

— Как ее зовут? — в ответ на мой вопрос раздается хриплый смех. — Пожалуйста, скажи, что ты не назвала ее Осенью.

Уинтер фыркает и опускает голову.

— Блин. Я бы никогда. — Затем она поворачивает свое лицо ко мне, печаль запечатлелась на ее прекрасном лице. — Ее зовут Вивьен Гамильтон. Но мы все зовем ее Виви.

Мы все.

Эти два слова бьют по мне, как тонна кирпичей. Мы все. Все здесь знают ее. Видели, как она