присаживаясь у моих ног и вытягиваясь так, что его голова оказывается между моими лодыжками.

Так грубо?

Закатывая глаза, я пожимаю плечами.

— У меня никогда не было причин вам врать. Вы же не можете меня убить.

Кай издает удивленный звук, а Гейдж качает головой, вытягиваясь так, что его голова почти касается моей. Сейчас мы находимся на странной, неровной площади, я зажата посередине и прижимаюсь к Иезекиилю.

Он спит, а не просто лежит без сознания. Я могу судить это по ровному ритму его дыхания. Это очень похоже на тот раз, когда я спала с ним.

— Я не понимаю тебя, маленький дух, — произносит Кай с глубоким выдохом.

— Я тоже себя не понимаю, — признаюсь я.

Между нами воцаряется тишина, и, хотя меня так и подмывает пойти проведать Ламара, поскольку он один, в отличие от этой четверки, я не могу заставить себя уйти. Наверное, это делает меня мазохисткой.

По моему телу пробегают мурашки от всех четверых, пока они устраиваются поудобнее. Я внимательно слежу за стенами камеры. По какой-то причине они еще не подверглись нападению.

Возможно, это как-то связано с неудачной атакой на Ламара. Может быть с тех пор, как с них спали наручники, никому — или ничему — не хватило смелости напасть на них.

С наручниками от них было бы легко избавиться, даже если бы все четверо были заперты в одном месте в одно и то же время.

Чем дольше длится покалывание, тем больше я ощущаю странное умиротворение. Даже Кай быстро засыпает. Хотя я уверена, что никто из них не спал долго.

В конце концов, здесь настоящий ад.

Глава 18

Парни уснули, и это еще один из тех случаев, когда мне самой хочется спать. В последний раз, когда я чувствовала это, то проснулась полноценной девушкой.

Я обвожу взглядом каменную камеру и думаю о том, какой ужасной была бы идея стать целой прямо сейчас.

Что-то сильно лязгающее привлекает мое внимание, и я выпрямляюсь, напрягаюсь настолько, чтобы расслышать Ламара сквозь шум камер.

— Это все, на что ты способен?!

Оглядевшись, я склоняюсь к уху Гейджа — поскольку он здесь спит дольше всех — и шепчу:

— Извини. Мне нужно, чтобы ты проснулся.

Он вздрагивает, трет глаза рукой, хмурится и оглядывается по сторонам.

— Что за черт? Наконец-то я уснул без кошмаров для разнообразия, — рычит он.

— Что ж, хорошо. Повторишь это, когда я вернусь. Что-то происходит, и я не могу уйти, пока вы все спите.

Я встаю на ноги, и он вскакивает на свои.

— Ты вообще не можешь уйти, — говорит он мне, сузив глаза и впиваясь в меня взглядом.

— Вообще-то, я единственная, кто может, — говорю ему, проходя мимо.

Он все еще пытается схватить меня, зная, что не сможет.

— Не уходи, Кейла, мать твою, — ворчит он, но я все равно пробираюсь сквозь стены.

Как только я оказываюсь в камере Ламара, появляется другой мужчина. Это другой охранник. Его маска сделана из белой кожи, а одежда — из красной.

Ламар начинает что-то делать, но парень поднимает руки, показывая, что сдается.

— Я здесь по приказу вашего принца, — заявляет мужчина, задирая рукав, чтобы показать какую-то метку. — Люцифер попросил аудиенции у вас двоих.

Я быстро похлопываю Ламара по руке, напоминая ему о том факте, что у него есть эти слова спасения, и он вот-вот предстанет перед дьяволом, которому это может показаться очень подозрительным, если он невиновен.

Хотя я абсолютно ничего не чувствую, Ламар слегка вздрагивает и опускает рукав, чтобы прикрыть отметины, пока мужчина их не увидел.

— Попробуешь что-то сделать, и я убью тебя, — предупреждает Ламар.

Человек в белой маске кивает, затем его маска становится красной. Жутковато.

Я тянусь к Ламару, касаюсь его спины и нахожу странным, что он остается расслабленным, а не напряженным.

В мгновение ока мы выходим из камеры и внезапно остаемся наедине с Манеллой, который направляется к нам по ярко освещенной, элегантной красной комнате. Он проводит рукой по волосам, на его губах появляется легкая улыбка.

— Мой отец согласился на встречу, и сегодня он, кажется, в здравом уме. Он даже сам позвонил мне и попросил еще раз рассказать ему о той ночи, когда обвинили тебя, и о твоем предполагаемом истинном местонахождении. После того, как я рассказал ему, он кивнул и немедленно послал за тобой.

Ламар не выглядит таким взволнованным, как Манелла, и от этого у меня мурашки бегут по спине.

— Если он достаточно умен, чтобы распознать ложь, то он отпустит тебя, — продолжает Манелла.

Ламар натянуто улыбается ему.

— Мы можем только надеяться, мой принц.

Манелла притягивает Ламара к себе, и Ламар обнимает его в ответ, хотя в его объятии больше грусти и отчаяния.

Это вызывает у меня почти подозрения, но в его глазах нет вины. Только тревога.

Манелла отстраняется, прочищая горло, сохраняя на лице свою мальчишескую, беззаботную улыбку. Он выглядит совершенно другим человеком.

— Они пришлют за тобой, когда придет твое время присоединиться к нам, — говорит он, затем обхватывает лицо Ламара обеими руками и крепко целует его, прежде чем снова отдернуть, расплываясь в улыбке.

Ламар просто улыбается в ответ, и это так красиво и трагично, что у меня щемит сердце. Манелла, ничего не замечая, поворачивается и выскакивает за двери, оставляя их широко открытыми, когда исчезает из виду.

Как только он уходит, Ламар откашливается и поправляет свою одежду перед зеркалом. В мгновение ока он выглядит чистым и отглаженным, ни единой морщинки на одежде, которая всего несколько секунд назад была изодрана в клочья.

— Я не уверен, кто ты, — говорит он, заставляя меня оглядеться в поисках кого-нибудь еще в комнате. Здесь всего лишь я. Отвожу взгляд, когда он выдыхает и продолжает: — Но если ты — подарок Лилит, я могу только предположить, что сегодня расплачиваюсь за это. Люцифер уже много десятилетий не был в здравом уме. Было бы слишком обнадеживающе верить в то, во что верит Манелла сегодня.

Он действительно разговаривает со мной прямо сейчас?

— Если ты — мой дар, я заплачу за это без колебаний. Но я прошу только, чтобы мое проклятие стало его спасением, а ты стала защищать его без наказания.

Это действительно причиняет боль моему сердцу.

Он верит, что ценой защиты Лилит теперь является его жизнь. Настоящим подарком было то, что он провел немного времени с Манеллой и увидел его счастливым в последний раз.

Счастлив, как мужчина, который уверен, что его настоящая