Советник вернулся на свое место и снова поднял на меня равнодушный взгляд. Я сглотнула: в горле пересохло. И самое страшное, что в словах Кассиана не было лжи!

— Сколько прошло времени с момента осады? — тихо спросила я.

— Неделя, — отозвался он. — Мы восстановили зал, но Око, как вы понимаете, уже не спасти. Как и Зеркало Истины в зале Советов.

Святая Шарат, сколько я пропустила! Сердце заныло, я поджала губы, чтобы не поддаться слабости перед советником. Все вторично, главное, чтобы выжил Даркхан…

— Вы отправили разведку в Коварн?

— Столица Медных Копей под нашим постоянным присмотром, но доносов о возвращении медного короля не было.

— Наша разведка вернулась?

На этот раз Кассиан повременил с ответом. А потом и вовсе опустил голову:

— Еще одна наша потеря, владычица. Я позволил себе вольность отдать приказ о выдвижении войска на Медные Копи, пока вы были слабы. Завтра на рассвете выступаем.

— Они встретят вас на Искаре, — глухо ответила я и, закрыв глаза, снова опустилась на подушки. — Ничего не изменится, мы отмотаем время даже не на год — на шесть лет назад. Все повторится, лорд Кассиан, наша война зашла в тупик.

— У вас есть иные предложения? — хмыкнул мужчина. Но я ответила серьезно:

— Да. Я поеду туда сама.

* * *

В том, что Даркхан жив, я была уверена. Вернее, чувствовала по своему состоянию: если этот хлопок как-то связал иллюзию Мираэль с расплавленным медальоном медного короля, а в сочетании с зачарованным кварцем Истины отразился и на нас, то Даркхан мог травмироваться так же, как и я, а это не смертельно. А затем ушел, воспользовавшись паникой, и не завершил начатое, потому что испугался. Но успел сказать главное: он попрощался со мной навсегда.

Я лежала на спине в своей постели и смотрела в темное небо за стеклянным куполом. За день меня не навестил только ленивый, но мне самой нужно было включиться в дела Илмариса. Хотя лекари настаивали, конечно же, на покое.

Потому я разрешила себе обо всем подумать: вернуться мыслями в день осады, вспомнить взгляд Даркхана, считать его мысли, оценить действия…

Какую цель он преследовал, придя сюда? Что значил его странный «ритуал» и последние слова?

Они резали по сердцу больнее осколков. Прошел год с момента нашей последней встречи на Искаре — тогда мы просто стояли на разных берегах и смотрели друг на друга. Спокойно, немного печально, но без эмоций. Оба понимали, что настала новая эра в отношениях наших земель, но оказалось, что я хотела союза, а он… молчания.

Он не ответил ни на одно мое письмо с просьбой встретиться: ни на официальное, ни на личное. Послы, если возвращались живыми, молились пресвятой Шарат за благословение. Отношения натянулись, хотя я готова была и усмирить гордость, и идти на любые уступки, но после очередной казни конфликт накалился до предела: мы оба выдвинули войска.

Но чего он добивался? Зачем?

Я знала, что мы нужны друг другу — даже после года молчания. Знала, что он по-прежнему меня хочет, тосковала по его горячим объятиям и обжигающему дыханию, по его исцеляющей меди на моей холодной коже, по его открытости, чрезмерной импульсивности и прямоте, по… нам.

И пусть я приняла наш разрыв без объявления причины, но принять гибель своих земель и своего народа не могла. Не имела права. Пора было прекращать это безумие, и потому я пошла на отчаянный шаг — вступила в войну. А теперь, после этого загадочного хлопка, что будет? Новый виток конфликта? Затишье? Кратковременное перемирие? Нет, я устала от всего этого. Если я прибуду в Коварн собственной персоной, он меня не выгонит. Он будет вынужден со мной говорить! Как минимум, выслушать! А остальное на его совести: со своей стороны я сделаю все, чтобы положить конец этому безумию.

Я осторожно перевернулась на бок и всмотрелась в дрожащее пламя свечи. Оно разбрасывало причудливые тени на полу моих дремлющих покоев, и я зажмурилась: снова выступили слезы. Сколько раз я представляла, что эти тени — предвестники его появления? Сколько раз вслушивалась в пустую тишину, надеясь уловить заветный шорох? Сходила с ума, садилась за стол, писала очередное послание, сжигала, рыдала и писала снова…

Наутро отдавала приказ об атаке, отправляла предупреждение и получала молчание. И так по кругу. Но теперь нет сил, я устала, Даркхан. Я не верю, что ты изменился, но если таково твое решение, я вынуждена, наконец, его принять. Я приду к тебе в зал приемов, и мы поставим эту точку. Обещаю.

И забуду, что именно по твоей благородной воле я сейчас жива.

Глава 2

Осколки хрусталя в ладони вызывали нестерпимый зуд. Рана уже заживала, и Даркхан отказывался от любого участия лекарей, хотя и мучился время от времени от неконтролируемого плавления меди. Никогда не считал свою мутацию даром — сплошные неудобства, — а теперь еще эта хрустальная стерва будет напоминать о себе каждую секунду! Там, в Илмарисе, оставался последний штрих, и все могло закончиться куда приятнее. Но она вмешалась. Именно она, Сейра. Даркхан это знал.

Отойдя от окна своих покоев, он еще раз осмотрел ладонь и, нахмурившись, сунул ее в огнеупорную перчатку. Обычный ритуал с рождения, но боль вызывает до сих пор — причем скорее душевную, нежели физическую. Несмотря даже на то, что плавить врагов одним касанием весьма полезное умение в бою.

И, как под заказ, бои в последнее время стали неотъемлемой частью его жизни. Опять же — благодаря хрустальной владычице. При ее отце стычки носили стихийный характер, но с тех пор, как на престол Хрустальных Рощ взошла Сейра Вельгарн, Медные Копи погрязли в разрухе. Даже рабы и шахтеры были измотаны донельзя, а теперь еще и его странная рана. Хорошо, что полевые лекари вовремя заметили, как он, шатаясь, выбрался из Иглы Илмариса, и смогли оказать первую помощь. А вот потом…

Он плохо помнил, как оказался в своих покоях. Открыл глаза не раньше, чем два дня назад. Но лучше бы не открывал: то, чем ему представился Коварн, походило не меньше, чем на пекло Улдроша.

Даже несмотря на то, что Центральная площадь, на первый взгляд, ничем не отличалась от своего повседневного вида, происходящее в рудниках вызывало лишь отчаянье: рудокопы уходили с мест, надсмотрщики применяли силу, но солдаты не могли помочь подавить восстание — они были на войне. До недавнего времени.

— Талгаар в огне, милый Даркхан, — раздался певучий голосок