— И что тебе ответила Сейра тогда, шесть лет назад? Алтарь Истины подразумевает заключение сделки, и, как я понимаю, она состоялась.

Голос вдруг потух, а последние слова застряли в горле. Ему что, в самом деле важно слово хрустальной стервы⁈ Какая разница, когда прямо сейчас у него рудник горит!

Но Элион ответил с удовольствием, потирая подбородок:

— О, Даркхан, ее хитрость стоит ума самого Карнака! Она попросила големов. Твоих.

Даркхан вперился в него свирепым взглядом, но тот лишь рассмеялся:

— И я их выкрал! Подставил ее, естественно, но она того и добивалась. Тем более, тогда она решала вопрос со змеелюдами — ей нужна была защита, так что не злись, ее можно понять.

— Я не жрец и не служитель святынь, чтобы отпускать грехи, — сплюнул Даркхан. Кулаки сжались сами, верхняя губа задрожала. — И что она пообещала тебе взамен, любезный Элион?

Он бросил эти слова с презрением, но от нападок сдержался. Кажется, он совсем не знал ту, кого однажды спас от неминуемой гибели. И эта встреча, которую так просит Сейра, выходит, лишь уловка?

Перед глазами возникли ее слезы — в последнюю их встречу, когда они еще могли касаться друг друга, ее кожа, отливающая лунным светом, хрусталики в угольных локонах, ее холодное дыхание, оставляющее ободок инея на его груди… Неужели это было ложью?

Элион словно заметил его растерянность и оттого вытянулся еще выше. Сложил руки за спиной, размялся и неторопливо подошел вплотную.

— Сущий пустяк, — пропел талгаарец. — Свой дар.

* * *

После визита Элиона осталось ощущение, будто его окатили помоями. Кто он после того, как все за него решили еще шесть лет назад⁈ И теперь он вынужден поддаваться воле известных кукловодов. И хорошо, что он сопротивляется зову Сейры последний год. В этом он ей не уступит. И продолжит хранить молчание. Или… ждать ее нового письма? И изводить себя догадками, какое оно будет: угрожающее, слезное или полное страсти?

Даркхан вспыхнул от мысли и ударил стену. Стекла в окнах задрожали. Все ее письма — манипуляция! Она заставляет вспоминать его о себе, она никак не может смириться, что он… остыл.

Странно было думать об этом, пуская пар из-под кожи и осыпая расплавленной медью пол. Да, он наполовину пепельный, но эта мутация дается ему слишком тяжко. Особенно в последний год.

Он вылетел из покоев, пронесся по темным коридорам дворца и вышел на главную площадь Коварна. Здесь царил упадок и разруха: главный фонтан с медной статуей воина был пуст, вместо обычных ярмарок на площади гулял ветер, разнося мусор и грязь. Яркие шатры торговцев сменили серые треугольники военных. Впрочем, раненые лежали на тюфяках прямо под открытым небом. Пахло гнилью, кровью и смертью.

— Почему не в казармах? — рыкнул Даркхан подоспевшему Гарроку. Советник вытянулся и как можно четче ответил:

— Ждем указа, ваше величество. Мы отступили в последнем бою, готовимся выдвигаться снова и надеемся, что это случится как можно скорее.

Даркхан остановился и сдвинул брови: вроде бы Гаррок уже немолодой и служит не первый год, но как, спали его Улдрош, можно не видеть очевидного⁈

— Воины рвутся в бой⁈ — взревел Даркхан, что тот осел и поспешил склонить голову. — Ты видишь, что у нас происходит? Вся столица… стонет! Небо покрылось черным дымом не от кузен, а от пожаров! Главный Котлован полыхает, рабы бегут, рудокопы затевают восстание! Это что ли — армия⁈ Когда солдаты гибнут на поле боя тем же числом, что и от антисанитарии!

Он кивнул на полевые условия, что стихийно организовались прямо в центре города, и поморщился: не так содержат элитных Железных Клинков! И не туда готовят.

— Организовать оборону города силами гарнизона, — дополнил Даркхан уже спокойнее. — Солдат из армии отправить на рудники подавлять восстание. Беглых рабов — к эшафоту. Немедленно.

Гаррок поклонился в землю:

— Будет исполнено, медный повелитель. Не ранее, чем полчаса назад привели две дюжины повстанцев. Взглянете?

Даркхан осмотрелся. Если по периметру площади ровными рядами были расставлены военные палатки, то в самом ее центре красовался эшафот. Рядом выстроилась очередь из грязных худощавых беженцев под конвоем, напротив собиралась толпа. Что ж, казни — неотъемлемая часть военного времени. А когда и внутри Копей начались мятежи, работы у палачей хватало.

Пока что возле деревянного пьедестала сновали несколько зевак, но не пройдет и десяти минут, как площадь заполнится. Кто-кто, а глашатаи работают превосходно. Будто на поле боя смертей недостаточно, жители хотят видеть кровь воочию. Трагедия для правителя, радость для народа.

— Идем, — буркнул он. — Поднимем боевой дух копейцам.

Он даже не взглянул на очередь из приговоренных — взлетел на эшафот одним скачком и оказался над всей площадью Коварна. Отсюда город казался еще плачевнее: со стен ближайших домов осыпалась облицовка, в трещинах между брусчаткой проросла ядовитая плесень. Вместо грозного гула кузниц город накрыла гнетущая тишина, прерываемая карканьем ворон и тревожным шепотом собирающегося народа.

Люди ждали его слова: смотрели без страха и даже без любопытства — с пустотой в глазах, будто уже точно разуверились во всем хорошем. Даркхан тоже ошибся: даже смерти наскучили жителям, теперь они хотели покоя.

— Эти люди, — пробасил Даркхан без предисловий и ткнул в сторону ожидающих казни, — пошли против моей воли. Против Медных Копей! Они затеяли бунт или дезертировали с поля боя, это не имеет значения. Но расплата для всех одна, мы не потерпим раскола, у нас один враг — Хрустальные Рощи, и мы должны сплотиться перед лицом их угрозы: очень скоро войска Сейры Вельгарн будут здесь! И мы дадим им достойный отпор, без участия малодушных трусов!

Ответом стала тишина. Даркхан посторонился, открывая дорогу палачу. Тот вывел чумазого мальчишку в обносках и, поклонившись, застыл в ожидании его слова. Но Даркхану казалось, что он уже и так все сказал.

Мальчишка осел на колени и съежился. Из-под рваной рубахи выглянули острые, покрытые грязью лопатки. Пенек гильотины оказался выше его глаз. Мальчуган не произнес ни слова, словно уже давно принял свою незавидную участь. Или наоборот завидную: если начнется гражданская война, не факт, что он доживет до следующего утра или не умрет с голоду.

— В чем его обвиняют? — рявкнул Даркхан, зло зыркнув на палача. Тот склонил голову и пробасил:

— Помогал бунтовщикам на руднике, таскал им провизию из поселений в джунглях.

— Дай сюда топор. Я исполню приговор своей рукой.

Палач повиновался, мальчишка не шелохнулся, толпа отреагировала молчаливым ожиданием. Только вороны повторили свой тревожный клич. Даркхан сплюнул: вот к какому будущему