class="p1">— В коридоре.

— Ты делишь ее с соседом-курильщиком.

— М-гм, — я откидываюсь на кровать и наблюдаю, как он перемещается по моему пространству. С ним оно кажется намного меньше. Как будто он слишком большой человек для плохо обставленной мини-квартиры. Жаль, что я не убралась в прошлые выходные.

Картер останавливается у стола, превращенного в письменный. Он берет какие-то бумаги и перелистывает их.

— Ты пишешь статьи в свободное время.

— Угу, — сосредоточиться на этом разговоре трудно, я ложусь на кровать. Если бы мир только перестал мягко вращаться вокруг своей оси, я была бы в порядке.

— Подожди, — говорит Картер, и вот он уже здесь. Развязывает мне шнурки. — Куртку оставить?

Я провожу пальцами по гладкому материалу пальто. Это была инвестиционная вещь. Нина была со мной, когда я покупала его, мы повторяли это слово друг другу, пока оно не потеряло смысл.

«Ты инвестируешь, Одри», — говорила она. Я кружилась в нем.

«Смотри на мою инвестиционную вещь!»

— Оставь, — говорю я. — Оно дорогое.

— Отличная логика. Полежи немного, ладно?

— Но твоя одежда выглядит дорогой. Ты так красиво выглядишь в своих костюмах.

Он смеется.

— Мелкая, ты заставляешь меня хотеть просить у тебя больше честности, чем следовало бы. Ты закупилась едой заранее?

— У меня есть еда, — говорю я и закрываю глаза. Моя кровать, кажется, то поднимается, то опускается подо мной.

Картер открывает мой мини-холодильник и ругается. Кажется, сегодня он это делал много раз.

— У тебя есть яблоки, морковка и полкоробки еды на вынос.

— Именно, — довольно говорю я. Должно хватить на следующие сутки.

— Ты можешь есть только суп или мороженое. О чем ты думала? — он вздыхает, а затем я слышу звук связки ключей. — Я скоро вернусь. Никуда не уходи, ладно?

У меня нет никакого желания двигаться.

— И я даже не могу запереть дверь, чтобы ты была в безопасности, — бормочет он. Потом дверь за ним закрывается, а я уплываю на волшебном ковре анестезии.

Когда я наконец просыпаюсь снова, голова раскалывается. Во рту неприятный вкус, я чувствую себя как после первой в жизни пьяной ночи. Все еще немного под кайфом и с сильным похмельем. Это ужасно.

Картер сидит за моим столом, на единственном стуле в моей квартире. Он откладывает газету, которую читает, когда видит меня.

— Привет.

— Привет, — говорю я. — Куда ты ходил?

— Забил твой холодильник. Теперь у тебя четыре разных вида супа и пять вкусов мороженого. И много сока.

Я моргаю на него.

— О.

— Не был уверен, какой ты любишь, — он наклоняется вперед, золотистые глаза смотрят на меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Бывало и лучше, — говорю я и осторожно двигаю челюстью. — О боже.

— Я не могу поверить, что ты собиралась ехать домой одна. Я бы злился на тебя, если бы ты сейчас не выглядела такой побитой.

— О, — потом я вспоминаю, что мы делали, о чем говорили в прошлый раз, по телефону, и зажмуриваюсь.

— Вот оно, — тихо говорит Картер. — Ты только что вспомнила, да?

— Да. Не могу поверить, что мы… что я на самом деле…

— Это было здорово, — говорит он. — Я не позволю тебе чувствовать себя неловко из-за этого.

Я прижимаю руки к глазам.

— Боже.

— Ты жалеешь об этом?

Мне требуется несколько глубоких вдохов, чтобы ответить.

— Нет. Может, и стоило бы, но нет.

Легкий вздох с его стороны, кажется, полон облегчения.

— Что ж, тогда. Мы оба взрослые люди. Можем делать все, что захотим, или не делать.

— Не могу поверить, что я кончила, — говорю я и тут же жалею об этом. Голова все еще какая-то ватная. — Боже. Не обращай внимания, ладно? Пожалуйста. Пожалуйста.

Картер усмехается.

— Я ничего не слышал. И даже если бы слышал, то, чего я не слышал, меня бы не огорчило, знаешь ли.

— Что?

— Неважно.

Я опускаю руки и смотрю на него. Сидит на стуле, скрестив ноги, длинные ноги вытянуты вперед. Все в том же элегантном костюме, в котором я видела его раньше. Его темно-рыжие волосы кажутся почти каштановыми, они взъерошены — он проводил по ним руками.

— Ты пришел с работы, — говорю я. — Ты… ушел со встреч? Сколько времени?

Он качает головой.

— Все равно не хотел там быть.

— Но у тебя дела. Я не хотела заставлять тебя быть здесь.

— Меня никто не заставляет, — говорит он.

— Картер, прости.

Он поднимается со стула, выпрямляясь во весь рост.

— Одна из привилегий быть начальником, — говорит он. — Не думай об этом.

Я сжимаю край своего одеяла. Почему я все еще в куртке? Мысль приходит и уходит, скользкая, мой разум не может удержать слишком много вещей одновременно. Но одно важно.

Самое важное.

— Спасибо, — говорю я ему. — Не знаю, что бы я без тебя сегодня делала.

Его губы кривятся в полуулыбке, я теряюсь в его спокойных глазах, смотрящих на меня сверху вниз.

— Всегда пожалуйста, мелкая.

Я тянусь к его руке. Он понимает, чего я хочу, и перехватывает мою ладонь. Теплые пальцы переплетаются с моими. Пульс грохочет от этого простого прикосновения, поднимаясь к голове.

Мы касались друг друга и раньше, но сейчас это ощущается иначе.

— Я думала об этом, — говорю я.

Картер замирает.

— А. О том, о чем я тебя спрашивал?

— Да, — говорю я. — В смысле, я бы очень-очень хотела, чтобы ты пригласил меня на свидание.

Его большой палец медленно гладит мою ладонь.

— Я был бы счастливее, если бы ты не была под анестезией. Когда мы говорили по телефону, ты тоже была пьяна.

Я не улыбаюсь, я усвоила урок, но сдержаться трудно.

— Это говорит не анестезия.

Он смотрит на мою руку в своей, невозможно скрыть сияющую улыбку, расползающуюся по его лицу.

— Тогда я спрошу тебя завтра. Когда буду уверен, что ты не под воздействием.

Мое сердце спотыкается в груди.

— Я скажу «да».

ГЛАВА 13 Одри

Это был не сон. Первое, что я осознаю на следующий день, когда просыпаюсь с ясной головой. Второе — что рот действительно очень сильно болит. Я разбираюсь со вторым немедленно с помощью аспирина и апельсинового сока. Он купил дорогой, органический.

Картер был здесь. В моей квартире.

Я смотрю на свою куртку, брошенную на пол. На туфли, вываливающиеся из слишком маленького шкафа. На столе лежит мрачного вида авокадо, необъяснимо покоящийся на старом номере «Globe», как грустное пресс-папье.

Он был здесь. Я улыбаюсь своему апельсиновому соку, игнорируя натяжение в щеках. Он приехал к моему стоматологу. Он звонил мне, когда был в командировке. И каким-то образом, как-то я не