продолжаю смотреть на дорогу, видя впереди свою подъездную дорожку как портал к свободе и спасению от заточения в маленьком пространстве с этими двумя.

— А, — протягивает Клайд, словно понимание нисходит на него каким-то величественным образом. Затем он ухмыляется мне в зеркало, и я просто знаю, что он вот-вот бросит гранату и метафорически убежит, хихикая. — Так это похоже на то, как он в целом не мил с тобой в попытке быть добрым к своему сыну?

Моя нога инстинктивно ударяет по тормозу от шока, пока я давлюсь абсолютно ничем. Грузовик дёргается и затем продолжает движение, пока я откашливаюсь, чтобы прочистить горло.

Под звук смеха Гвен.

Запрокинув голову, положив руку на свою пышную грудь, смеётся.

Да, это определённо будут долгие пару месяцев.

Глава 15

ГВЕН

— Хорошо, как теперь? — спрашиваю я, отпуская кнопку, которая регулирует угол наклона матраса.

Клайд шевелится, слегка морщась, пока пытается устроиться поудобнее на больничной кровати, которую установили для него дома.

— Моя поясница всё ещё болит от того, что я лежу в одном и том же грёбаном положении всё время. Я знал, что не следовало снимать меня с морфия.

Баш фыркает, прислонившись плечом к дверному косяку временной спальни Клайда.

— Забавно, как небольшая боль так быстро убедила тебя в достоинствах современной медицины.

Я бросаю на него сердитый взгляд.

— Можешь не провоцировать его хотя бы один день? Я знаю, что это твой язык любви или что-то вроде того, но я хочу убедиться, что всё в порядке.

В ответ я получаю лишь раздражённый взгляд. Который я тут же возвращаю. Потому что сейчас я не в настроении для дерьма Баша.

Я уложила подушки за спиной Клайда, будучи почти одержимой идеей подпереть его как раз правильно. С тех пор как я провела его через входную дверь, тяжесть заботы о нём ощущается… тяжёлой. Словно я взяла на себя обязательство заботиться об этом мужчине, к которому я довольно привязалась, и если что-то пойдёт не так, я буду винить себя.

Если я и отличаюсь чем-то, так это строгостью к себе.

Я отступаю и внимательно осматриваю его, прежде чем подсунуть одну дополнительную подушку под его колени, чтобы снять любое лишнее давление с поясницы.

— О, да. Так лучше, думаю. — Усталые глаза Клайда трепетно закрываются, и он погружается назад. Он может иногда быть драматичным, но я вижу напряжение, сопровождающее боль и истощение, на его чертах. Его уже изношенная непогодой кожа выглядит более глубоко морщинистой, чем обычно, хотя цвет, кажется, улучшился всего за пять дней.

— Это чудо, что я пережил столько дней после операции без того, чтобы кто-то подпирал меня каждой подушкой в этом доме.

Я медленно поворачиваюсь, чтобы лицом к Башу, который явно просто не может себя сдержать.

— Хочешь, я поднимусь наверх и устрою тебя тоже? Если ты продолжишь в том же духе, я могу придержать подушку на твоём лице, чтобы это прекратилось.

Баш с трудом сглатывает, продолжая смотреть на меня с укором, но ничего не говорит.

— Осторожнее, — вмешивается Клайд с хриплым хихиканьем, — некоторым нравится такое дерьмо.

Щёки Баша наливаются жаром, пока он бесстрастно наблюдает за нами, в остальном совершенно невозмутимый.

— Нам нужно будет установить некоторые основные правила для этого соглашения. Потому что вы оба меня уже раздражаете.

— Это комплимент, исходящий от него, — конспираторским шёпотом говорит Клайд, наклоняясь ко мне.

Я стараюсь не смеяться, потому что Баш выглядит серьёзным, как перед сердечным приступом, когда снова начинает говорить.

— Я знаю, что такой расклад лучше для всех, поэтому я мирюсь с ним. Я бы ничего не стал менять, но мне это не нравится. Это не какая-то счастливая семейная жизнь. Мы соседи по комнате. Ты занимаешься своими делами. Я буду заниматься своими.

Я изо всех сил стараюсь выглядеть серьёзной, но Баш просто неотразим. Мне хочется поддразнить его, чтобы он улыбнулся.

Я наклоняюсь к Клайду с шёпотом, рассчитанным на публику, достаточно громким, чтобы Баш мог услышать.

— Он иногда напоминает мне Ворчуна Оскара. — Затем я поворачиваюсь обратно к Башу, желая заверить его, что я понимаю. — Мне нравится, насколько ты честен с нами насчёт своих ожиданий и того, что тебе нужно. Чёткое общение сделает совместное использование пространства проще для всех.

Клайд торжественно кивает.

— Баш, мы понимаем. Это твой мусорный бак, а мы просто живём в нём.

Скула Баша дёргается.

— Вы двое действительно раздражаете вместе. Вы это знаете?

Я сверкаю своей самой яркой улыбкой.

— Просто думай о нас как о двух надоедливых детях, которых ты никогда не хотел.

— О, пф, — фыркает Клайд, шлёпая меня игриво по руке. — Баш ни за что не думает о тебе как о ребёнке.

Баш стонет, и прежде чем я успеваю снова поднять на него глаза, он уже развернулся и вышел из комнаты.

— Клайд, тебе правда стоит ослабить хватку с ним.

Мужчина поворачивается ко мне с бесстрастным выражением.

— Я не знаю, о чём ты.

Я наклоняю голову и упираю руки в бока.

— Хватит притворяться, глупый засранец.

— Ему это нравится.

— Не думаю, что это так.

Клайд оставляет притворство с раздражённым ворчанием, пока тянется за книгой, которую я распаковала и положила на его прикроватный столик. Это сборник рассказов очевидцев о похищениях инопланетянами, и, что забавно, это именно тот тип литературы, который, как я ожидала, будет читать Клайд.

— Ну, тогда ему это нужно.

— Что?

Он не поднимает взгляд — просто открывает книгу, отвечая:

— Что-то, что делает его счастливым.

Мои брови хмурятся.

— Что именно?

Теперь очередь Клайда ответить мне наклоном головы.

— Гвен, хватит притворяться, глупая засранка.

•••

Как только Клайд погрузился в послеобеденный сон, я отправилась в продуктовый магазин, используя карту, которую он мне дал, чтобы купить каждый товар из предоставленного им списка. Конечно, я случайно забыла некоторые менее полезные продукты и заменила их более питательными вариантами.

Клайд ворчал по этому поводу, когда я вернулась, но я просто сказала: «Мы хорошо заботимся об этой почке, потому что ты больше никому не нравишься настолько, чтобы тебе её отдали».

Он закатил глаза, но его губы дёрнулись. Забавный, упрямый старик.

Теперь я приоткрываю окно и приступаю к приготовлению здоровой еды — нравится это Клайду или нет.

После месяцев в маленькой студии приятно развернуться на столешницах из мясницкого блока. Свет просачивается через большие окна и заставляет золотую фурнитуру на зелёных шкафах мерцать. Мои босые ноги согреваются на широких половицах, и я чувствую себя тревожно уютно в