к нёбу, до одури страшно, что сейчас Сычев закончит с этим парнем и переключится на меня.

Зато сам избиваемый просит. Умоляет, захлёбываясь слюнями и слезами. Отчего мне только ещё больше становится его жалко.

Но, наконец, звуки ударов стихают.

— Ещё раз подойдёшь к ней, петушара, я тебя вообще убью. Понял? Найду и убью.

На секунду открываю веки и фокусирую взгляд сквозь плотно прижатые к лицу пальцы. Сычев держит за волосы этого несчастного и красноречиво смотрит ему в глаза. А из носа у избитого течет кровь. Много крови.

Мне снова становится дурно.

Удивительно, что никого из присутствующих в помещении не интересует происходящее в углу комнаты у дивана. Ни бугаев, что вломились сюда вместе с Сычевым, ни друзей именинника. Все расположились вокруг стола и заняты своим: первые явно шпыняют вторых. Толкают, дают оплеухи, явно издеваются. Всё это выглядит довольно неприятно, даже жутко.

Отбросив от себя свою жертву, Сычев подходит ко мне, вытирая с кулаков кровь. Я перевожу на него затравленный взгляд, отрывая от лица дрожащие руки и обхватывая себя за предплечья.

Сердце снова оглушительно бьётся в груди.

— Ну и че это за чмо? Со школы тебя вроде другой хрен забирал? — в своей любезной манере интересуется Сергей.

Понятия не имею, что ему ответить. Да если бы и знала, всё равно вряд ли смогла бы открыть рот. Меня всё ещё трясёт, и язык не хочет отлипать от нёба.

— Ты же вроде замуж собиралась за того, на мерине? Или это всё пизд*ж и провокация была, чтобы я от тебя отвалил?

— Н… нет. Это правда. Была, — кое-как выдавливаю я из себя, заикаясь. — Уже не собираюсь.

Сычев хищно проводит языком по губам, глядя на меня так, будто раздумывает — убить прямо сейчас или отложить это дело до более удобного момента. С этими заживающими синяками и ссадинами на лице и такими страшными глазами Сергей выглядит особенно жутко. Демонстрирует мне свои окровавленные кулаки, заставляя вжать голову в плечи. Но, вопреки ожиданиям, его следующий вопрос звучит спокойно и даже вполне миролюбиво:

— Покажешь мне, где тут ванная? Руки надо помыть.

Я сглатываю и кошусь на его друзей, которые веселятся вовсю, издеваясь над гостями именинника. Выбор, конечно, у меня невелик. Пойти вдвоем с Сычевым в безлюдный коридор, где расположена уборная, или остаться здесь одной, в компании здоровенных гопников-отморозков.

На слабых ногах сползаю с дивана. Чувствую, как подгибаются коленки. Каким-то чудом удерживаю себя в вертикальном положении и заставляю шагать.

Джинсы с оторванной пуговицей неумолимо ползут вниз по бедрам. Пытаюсь незаметно придержать их через ткань кофты.

Сычев не трогает меня, идёт следом. И в душе вновь зарождается слабая надежда на то, что, может быть, он не сделает мне ничего плохого. Говорил ведь, что влюблён в меня…

Да, говорил. Вот только после моего отказа выдал такую неадекватную реакцию, мало не показалось. У него точно не всё в порядке с головой, и расслабляться рядом с ним — не лучшая идея.

— Вот здесь, — показываю я ему рукой на дверь туалета, а сама отхожу в сторону.

Но Сычев сгребает меня в охапку и с молчаливой упёртостью танка заставляет войти в уборную вместе с ним. Не выпуская меня из рук, закрывает за нами дверь. Еще через мгновение я оказываюсь зажата между ним и раковиной, наблюдая наши лица в зеркале. Моё перепуганное и его… израненное, бесстрастное.

Сердце снова работает, как отбойный молоток, я забываю, как дышать.

Сергей невозмутимо открывает кран, обнимая меня с двух сторон, берет мои ладони в свои и подставляет под теплую воду.

Как завороженная, смотрю на окрашивающуюся в розовый цвет струю, сбегающую в слив. Прикрываю глаза от зашкаливающих ощущений. Вроде бы ничего слишком страшного не происходит. Но Сычев прижимается ко мне сзади так тесно. И его прикосновения к моим рукам под водой… Такие нежные, бережные. Но я чувствую силу, что таится в этих жестких пальцах.

Мокрой рукой Сычев убирает мои волосы с шеи, целует в неё, пуская тысячи мурашек по телу. Толкается языком в ухо, вызывая дрожь. А потом его грубая ладонь сжимается в моих волосах и тянет назад. Больно. Это отрезвляет. Заставляет испугаться и широко распахнуть глаза.

— Такая маленькая Мышка… Такая сладкая… — горячий шепот обжигает шею. — У нас с тобой так круто всё начиналось… Ну зачем ты всё испортила?

Хватка в волосах становится сильнее, причиняя ещё больше боли.

— Ты псих… — шокировано шепчу я, невольно отводя голову назад, вслед за его рукой, чтобы хоть немного ослабить натяжение волос.

— Да? Ну вообще, да. Наверное. Немного… — отстранённо отвечает он, скользя губами по краю моего уха.

Потом отпускает волосы, хватает за бёдра, впечатывает в раковину, вынуждая опереться на неё руками. Кофта задирается наверх, оголяя кожу на пояснице, а джинсы сами собой ползут вниз от такой позы. Наверняка открывая Сычеву вид на мои трусики. Черные кружевные стринги… Красивое бельё — моя слабость. Я всегда его ношу. Но если бы знала, что сегодня будет происходить, надела бы панталоны.

— Ух ты… — шипит Сергей, цепляя пальцами резинку трусиков. — Ты явно не для меня их надевала. Но в принципе, уже пох*й.

С губ срывается всхлип:

— Не надо, пожалуйста…

Но Сычев не обращает внимания. Тянет за резинку вверх и назад, как ещё недавно тянул мои волосы. Бельё впивается в нежную плоть между ног.

Это снова больно, всё жжет огнём, но… такой огонь вызывает слишком неоднозначные ощущения. Острое возбуждение пронзает тело насквозь.

— Что ты делаешь, мне больно, — хнычу я, поднимаясь на цыпочки, мечтая это прекратить.

Сергей ослабляет давление, но лишь для того, чтобы через пару секунд потянуть за резинку снова.

— Терпи, — раздаётся его хриплый голос у самого уха. — Когда я тебе засажу, будет ещё больнее…

Я задыхаюсь от прилива горячей лавы внизу живота. Склоняю голову низко над раковиной, жадно хватая ртом воздух.

— Или ты наврала, что девственница, м? Давай-ка проверим.

— Нет!

Он снова не обращает внимания на мой протест. Грубо стягивает по бёдрам мои джинсы.

От паники трясёт.

Каким-то чудом изворачиваюсь и бью его изо всех сил в больное плечо. Сычев шипит и ослабляет хватку. Этого оказывается достаточно, чтобы я смогла вырваться из его лап и сбежать. Вылететь из уборной пулей.

Вот только толку. Уже через секунду позади меня хлопает дверь и начинают раздаваться тяжелые шаги погони.

27. Взаимно!

Сычёв не торопится догонять меня, спокойно идёт следом, пока я улепётываю, ревностно удерживая джинсы