Возможно, она совершала ошибку, решив распрощаться с прежней жизнью. Хотя…

Наверное, по правде говоря, ей давно хотелось по-настоящему расправить крылья. Привычный ритуал, повторявшийся из вечера в вечер, когда живешь не своей, а чужой жизнью, стал ее тяготить. Ей давно хотелось жить собственной жизнью, а не играть на подмостках чужую. Хотелось стать самостоятельной и не подчиняться воле театрального режиссера. Но более всего она мечтала найти применение своему таланту модельера и открыть магазин женской одежды – если бы только имелись средства.

И вот сейчас… Недавнее событие заставило ее действовать безотлагательно. Ей потребовались деньги и покровитель – срочно.

Она мельком взглянула в сторону ложи слева, где в одиночестве сидел джентльмен со светлыми, как лен, волосами. В отличие от других, он не хлопал и не ободрял ее возгласами, а лишь пристально разглядывал в золотой оперный бинокль.

Мадди снова присела в реверансе и ощутила пробежавший по спине холодок. Она всегда чувствовала присутствие лорда Данема, едва ступала на сцену, чтобы произнести первую реплику.

Последнее время он постоянно приходил в театр и наблюдал за ней. Она всегда сторонилась господ из высшего общества, желавших сделать ее своей любовницей. Но месяц назад она совершила ошибку, выделив лорда Данема из общего числа, чтобы осторожно задать ему несколько вопросов касательно его деда, герцога Хутона.

Герцог был также и дедом Мадди, хотя она никогда не встречалась с ним. А лорд Данем даже не подозревал о том, что они с ним были двоюродными братом и сестрой. Но это обстоятельство пока должно было оставаться в секрете.

Однако Данем неверно истолковал интерес Мадди к нему. Он воспылал к ней страстью и начал ее преследовать с намерением соблазнить. Несколько раз он шел за ней до самого дома с меблированными комнатами, где она проживала, и лишь грозное присутствие ее горничной Герти обуздало его.

Тут высокий занавес из красного бархата начал опускаться, приведенный в действие старым Руфусом, стоявшим за кулисами. Как только публика окончательно скрылась из глаз, Мадди облегченно вздохнула. Ей не терпелось поскорее уйти отсюда, хотелось скрыться от похотливых взглядов лорда Данема.

До нее доносились приглушенные теперь аплодисменты и несмолкаемые крики поклонников. Сверкая белозубой улыбкой, Эдмунд жестом подозвал Руфуса, затем повернулся к Мадди.

– Давай снова выйдем на поклон. Может, я еще спою!

Но у Мадди уже не было ни сил, ни желания снова выходить на сцену.

– Без меня, пожалуйста. Я не вынесу еще одного прощания.

Эдмунд сочувственно обнял ее.

– Беги, моя красавица. Ты заслужила отдых. Но умоляю, не вздумай отказаться от вечеринки! Герти пошла проверить, все ли готово.

Артисты сняли в соседнем пабе зал для прощального ужина с Мадди.

Она чмокнула партнера в щеку.

– Ни за что не пропущу вечеринку.

С этими словами Мадди проскользнула сквозь толпу актеров, игравших второстепенные роли, и, спустившись со сцены, вышла в узкий коридор, тускло освещенный единственной масляной лампой. Она быстро огляделась по сторонам. Несколько раз лорд Данем подстерегал ее здесь в темном углу, готовый наброситься. Но сегодня директор обещал оградить ее от нежеланных посетителей.

Мадди направилась к себе в гримерную. Закопченные серые стены украшали старые афиши. Она бессчетное число раз проходила по этому узкому коридору. Он был знаком ей так же хорошо, как и старая пара изношенных туфель, которые она надевала на счастье на каждое представление. Но теперь настал черед перевернуть страницу и начать новую жизнь.

Сейчас она была немного взволнована. После долгих размышлений она составила план, который должен был сделать ее финансово независимой и спасти от преследований лорда Данема. Несколько дней назад Мадди тайно разослала наиболее богатым из своих поклонников приглашения принять участие… в подобие аукциона. Победитель, то есть мужчина, предложивший наилучшую цену, получит ее в качестве награды.

«Никогда не отдавайся мужчине без кольца на пальце».

Давнишнее предупреждение матери то и дело звучало в ее ушах, но Мадди упорно гнала его прочь. Да, ее план, вероятно, шел вразрез с общепринятыми нормами и был до некоторой степени безнравственным. Но для женщины в ее положении подобный союз представлялся идеальным решением проблемы. В отличие от матери, Мадди не имела благородного происхождения, так что не могла просто ждать, когда какой-либо достойный джентльмен попросит ее руки. Да и сам факт, что она была актрисой, делал ее репутацию безнадежно испорченной в глазах света.

Впрочем, мать ее также не являлась образцом благонравия, поскольку в юности сбежала со странствующим актером. Разгневанный герцог Хутон порвал с дочерью всякие отношения. Мадди в детстве видела, как страдала мама из-за того, что ее благородная семья отказалась от нее. С тех пор она испытывала неприязнь к Хутону и ему подобным.

Погруженная в свои мысли, Мадди свернула за угол – и, остановившись, в ужасе замерла. У порога ее гримерной маячил лорд Данем. Да-да, это был он. Она слишком хорошо знала черты его красивого лица – тонкий нос, точеные скулы, волосы цвета льна.

Из прошлых встреч она также знала, что при всей внешней томности и изнеженности под черным фраком и белоснежной манишкой кузена скрывалась немалая сила.

– Что вы здесь делаете? – спросила она холодно, стараясь говорить ровным голосом. – Только артисты и вспомогательный состав труппы могут находиться за кулисами.

– Не злитесь, дорогая. – Данем шагнул к ней и вручил ей букет алых роз, перевязанных белой лентой. – Я только хотел вас поздравить с восхитительным выступлением.

Мадди нехотя приняла букет.

– Благодарю вас, милорд. А теперь вам лучше уйти, пока вас здесь не увидели.

– Все занятые в спектакле актеры на сцене, кланяются… А ваш Ромео не прочь продемонстрировать свое пение.

Он говорил об Эдмунде, которому нравилось развлекать публику своим глубоким баритоном. До них уже доносились звуки его чудесного голоса, а также мелодия, исполняемая оркестром. Так что, увы, оттуда помощи ждать не приходилось. Даже ее Герти и та ушла проверить, как шли приготовления к прощальному ужину. И следовательно…

Ох, никто не услышит, если она сейчас закричит.

– Они скоро закончат, – сказала Мадди с наигранной уверенностью. – К тому же у меня болит голова. Не соблаговолите ли уйти, милорд?

Она жестом указала на дверь, которая вела в узкий проулок между домами. Но Данем в ответ расплылся в улыбке. Несомненно, многие женщины находили его очаровательным. А вот Мадди считала его чересчур заносчивым.

Его пылкий взгляд шарил по ее фигуре, словно он представлял ее обнаженной.

– Это так вы выражаете свою благодарность, мисс Суонн? Наверняка вы можете вознаградить меня хотя бы поцелуем.