— Хозяин!

Я тут же узнала его и обратилась к мужу.

— А, впрочем, ты можешь спросить его лично, так как это он.

— Хозяйка! Хозяин!

Вторило моим словам снаружи.

Глава 26

Николас ушел на улицу говорить с прибывшим, а я осталась сидеть за столом, машинально потирая пальцы. Что-то внутри меня ворочалось, тревога то поднималась, то отступала. Это были дела Николаса, мужские дела, как я себе напоминала. Но чем больше я пыталась себя успокоить, тем сильнее эта тревога давила на грудь.

Я встала и начала убирать посуду, но руки дрожали, и я уронила тарелку. Звук разбившейся керамики раздался слишком громко, как будто подчёркивая мою внутреннюю неуверенность и борьбу. Подобрав осколки, я снова вернулась к столу, но моя голова была занята только тем, что происходило за дверью.

«Это не твоё дело», — повторяла я себе, но эти слова не приносили утешения. Почему-то мне казалось, что-то, что там обсуждают, касается не только Николаса. Как будто неведомая сила, подталкивала меня наружу, нашептывая:

" Ты должна быть там! Останови его!".

С каждым мгновением, проведённым в этой тягучей неизвестности, моё беспокойство только росло. В конце концов я не выдержала. Сбросив фартук и оставив всю работу, я решительно шагнула к двери.

Как только я вышла, меня ослепил яркий утренний свет. Николас и тот самый господин Гримс стояли чуть поодаль, на краю двора. Их разговор, который я могла слышать только обрывками, становился всё тише. Я увидела, как Николас протянул руку, готовясь ударить по руке мужчины в знак заключённой сделки.

— Стойте! — крикнула я неожиданно для самой себя, даже четко не осознавая, что делаю.

Оба мужчины обернулись, явно удивлённые моим вмешательством. Николас нахмурился, его глаза сузились от недоумения. Господин Гримс, напротив, слегка усмехнулся, как будто его позабавила моя внезапная выходка.

— Что случилось? — спросил Николас, его голос был ровным, но в нём слышалась едва уловимая нотка раздражения.

Я хотела сказать что-то разумное, но в голове не нашлось ничего, кроме пустоты. Я чувствовала, что должна была что-то сделать, но не знала, что именно.

— Мне плохо, — выдохнула я, хватаясь за живот, чтобы хоть как-то объяснить своё поведение. Моя уловка была неуклюжей и очевидной, но я не знала, что ещё сказать.

Николас мгновенно изменился. Его лицо стало белым, а голос — обеспокоенным.

— Элеонора, что с тобой? — он сделал шаг ко мне, а потом и вовсе побежал, подхватив под локоть, совершенно забыв про господина Гримса.

— Я… не знаю, — ответила я, стараясь выглядеть убедительно. — Просто… плохо.

Гримс, наблюдая за этой сценой, отвёл взгляд и покачал головой с плохо скрываемым раздражением.

— Мистер Монтгомери, — сказал он, сделав шаг вперед, — Помогите вашей супруге. Я могу и подождать вас.

— Не стоит — выпалила я помимо воли, а потом поняв, что сделала это слишком поспешно, откинулась на грудь мужа и простонала — Николас, мне нужно внутрь. Что-то я совсем себя скверно ощущаю.

— Простите — бросил Гримсу Николас и ничего больше не обещая подхватил меня на руки и понес в дом.

— Так я подожду здесь? — крикнул ему вслед с некой ноткой отчаяния мутный господин.

На что Николас махнул рукой.

— Ждите.

И занес меня в дом.

Как только дверь за нами закрылась, и мы оказались вне поля зрения господина Гримса, я тут же подняла голову и зашептала:

— Что он хотел?

Николас, который всё ещё удерживал меня на руках, удивленно вздохнул, но не сразу ответил. Его взгляд внимательно изучал моё лицо, а в глазах смешались недоумение и лёгкое раздражение.

— Элеонора, что это было? — его голос стал тише, но твёрдость в нём никуда не исчезла. — Ты буквально выскочила и остановила сделку без объяснений. Что случилось?

Я прикусила губу, понимая, что выглядит всё это нелепо, но чувство, что я поступила правильно, не отпускало.

— Просто скажи мне, что он хотел, — повторила я, удерживая его взгляд, а потом добавила — Это очень важно!

Николас прищурился и покачал головой, но всё же ответил:

— Он хочет купить край поля с виноградниками. Там ещё какие-то покосившиеся сараи стоят. Говорит, что его отец и мой дед договаривались о продаже ещё при их жизни, но сделка так и не была завершена, потому что дед умер раньше, чем смог всё оформить. А потом этот участок так и остался ничейным, потому что долгое время официального владельца у него не было.

Я нахмурилась. Это было...странно! В груди клубком змей зашевелились подозрения. Кусок заросшего поля и парочка убогих халуп, что и строениями толком не назовешь? Важная причина, чтобы прискакать чуть ли не в первый же день по приезду хозяина? Сомневаюсь!

— Ты собирался продать его?

— Я размышлял, — признался Николас, слегка пожав плечами. — Гримс предложил неплохую сумму. Этот кусок земли сейчас толком не используется, а деньги нам точно не помешают.

— Не продавай его, — выпалила я, чувствуя, как меня охватывает паника. — Пожалуйста.

Николас удивлённо моргнул.

— Почему? — спросил он, его взгляд сузился. — Что ты знаешь?

Я сжала руки в кулаки, пытаясь привести мысли в порядок. Всё это было странно, нелогично, но внутри меня бушевало знание, которому я не могла дать объяснения.

— Дар взбунтовался, — прошептала я, и, говоря это вслух, осознала, что это правда. — Я чувствовала это. Именно поэтому я выбежала. Я не знаю, что именно не так, но если ты продашь этот участок, случится что-то плохое.

Николас смотрел на меня долгую секунду, его лицо оставалось непроницаемым. Но потом он глубоко вздохнул, сжал челюсти и тихо сказал:

— Хорошо. Я не буду его продавать. Но, Элеонора, ты мне должна объяснить, как именно это связано с даром.

Я кивнула, понимая, что теперь мне придётся копаться глубже. Дневник. Он точно знал что-то об этом. И если я уже получила одно предупреждение, значит, там есть и другие ответы.

— Я выясню, — пообещала я, глядя ему прямо в глаза. — Только не продавай землю. Это важно.

— Ладно, — согласился он, но в его голосе всё ещё звучала настороженность. — Тогда я выйду и объясню Гримсу, что сделка отменяется. А ты… — его взгляд пробежался по моему лицу и затем по телу, останавливаясь чуть дольше, чем обычно. — Ты точно в порядке?

Я поняла, что всё ещё держусь за живот, как будто действительно мне было плохо. Чувство тревоги уходило, но оставался осадок.

— Уже лучше, — сказала я, давая ему слабую улыбку. — Правда.

Николас не выглядел убеждённым, но кивнул, развернулся и направился обратно к двери. А я осталась стоять, сжимая в