давно там не был.

— Но ты вернёшься? — Аня всхлипнула.

— Может быть, — он улыбнулся. — Когда-нибудь.

Он подошёл к ней, обнял — холодный, прозрачный, почти невидимый.

— Ты мой друг, — сказала Аня. — Самый лучший.

— И ты моя, — ответил Микель. — Навсегда.

— Навсегда?

— Навсегда.

Он поцеловал её в щёку — я почувствовала, как холодок коснулся её лица — и растворился в воздухе.

Аня стояла посреди двора, вытирая слёзы. Я подошла и обняла её.

— Он вернётся, — сказала я. — Когда-нибудь.

— Я буду ждать, — сказала она. — Всегда.

Оставшиеся призраки — Аделаида, Грег, Фьелла, Патрик — стояли рядом, и в их глазах была грусть, но и облегчение.

— Теперь мы здесь навсегда, — сказала Аделаида.

— Навсегда, — согласилась я. — Добро пожаловать домой.

* * *

Поздно вечером я сидела в кабинете, перебирая бумаги. Эдмунд пришёл неслышно — я даже не заметила его появления.

— Госпожа, — сказал он.

— Эдмунд, — я подняла голову. — Ты как?

— Спокойно, — он помолчал. — Странно. Но спокойно.

— Ты будешь скучать?

— Буду. Но я здесь, госпожа. Это мой дом.

— Наш дом, — поправила я.

Он улыбнулся. Впервые за всё время, что я его знала.

— Наш, — повторил он. — Спокойной ночи, госпожа.

— Спокойной ночи, Эдмунд.

Он исчез, а я осталась сидеть, глядя на огонь в камине. Дом гудел, и в этом гуле я слышала успокоение.

Глава 27

Возможность вернуться пришла неожиданно.

Письмо из Министерства Контроля пришло утром, когда я пила кофе в столовой. Эдмунд положил его на стол и замер, ожидая.

— Что там? — спросил Ларитье, заметив, как я побледнела.

Я развернула письмо, пробежала глазами.

— Министерство даёт мне один день, — сказала я. — Я могу навестить свой мир. Попрощаться. Последний шанс.

— Ты не обязана, — сказал Ларитье.

— Я знаю. — Я посмотрела на него. — Я хочу. Хочу попрощаться. По-настоящему.

— Я пойду с тобой, — сказал он.

— Нельзя, — Эдмунд покачал головой. — Только кровь Арсено может пройти через портал.

— Тогда я подожду, — Элиас взял меня за руку. — Здесь. На крыльце.

— Жди, — я улыбнулась. — Я скоро.

* * *

Портал открылся в моей комнате. Золотая спираль, мерцающая в воздухе, знакомая до боли.

— Влада, — Аня стояла в дверях, прижимая к груди рисунок. — Ты вернёшься?

— Вернусь, — я опустилась перед ней на корточки. — Обещаю.

— Тогда иди, — она обняла меня. — Я буду ждать.

Я поцеловала её в макушку, поднялась, посмотрела на Элиаса.

— Жди, — сказала я.

— Жду, — ответил он.

Я шагнула внутрь.

* * *

Квартира встретила меня тишиной.

Всё было на своих местах. Чашка на столе. Книги на полках. Цветы на подоконнике — засохшие. Я смотрела на знакомые вещи и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Не боль. Ностальгия.

Я прошла по комнатам. Трогала книги, перебирала диски, смотрела на фотографии. Вот я на выпускном. Вот мы с мамой на море. Вот папа учит меня кататься на велосипеде.

Всё это было. И этого больше не будет.

Я села на диван, закрыла глаза. Вспоминала. Как мы спорили по вечерам. Как мама готовила мой любимый пирог. Как папа рассказывал глупые шутки. Как я злилась, когда они слишком много спрашивали. Как любила их.

— Прощайте, — сказала я тихо. — Я в порядке. Я нашла свой дом. Не ищите меня. Я люблю вас.

Я написала записку. Короткую, на одном листе. Положила её на стол. Рядом поставила чашку — ту, из которой всегда пила мама, когда приходила в гости. Забрала только одно — маленькую фотографию родителей. Ту, что стояла на тумбочке у кровати.

* * *

Портал ждал в коридоре. Я шагнула в него без сомнений.

Когда свет рассеялся, я стояла на крыльце. Элиас сидел на ступеньках, глядя на дорогу. Увидев меня, он вскочил.

— Я боялся, — сказал он. — Что ты не вернёшься.

Я подошла к нему. Взяла за руку.

— Этот дом — теперь мой дом, — сказала я. — А ты… ты теперь мой дом.

Он обнял меня. Крепко.

— Твоя, — сказал он. — Только твоя.

— Влада! — из дверей вылетела Аня. — Ты вернулась! Я знала! Я знала!

Она повисла на мне, и я обняла её, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Вернулась, — сказала я. — Навсегда.

— Навсегда? — переспросила она.

— Навсегда.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было всё — и радость, и облегчение, и любовь.

— Пойдёмте в дом, — сказала она. — Я хочу показать вам, что мы с Микелем построили. Ой, Микель же ушёл… Но я всё равно покажу!

Она побежала вперёд, и мы с Элиасом пошли за ней, держась за руки.

— Ты не жалеешь? — спросил он.

— Ни капли, — ответила я.

Глава 28

Мы думали, что всё кончено. Но враги не сдаются.

Они пришли ночью. Я проснулась от того, что дом задрожал — не привычной, уютной дрожью, а тревожной, злой. Стены гудели, половицы ходили ходуном, и где-то внизу раздавались крики.

— Вставай! — Элиас ворвался в комнату. — Нападение!

— Кто?

— Сторонники Верми. Те, кому удалось уйти от правосудия. Они собрали отряд. Хотят уничтожить путевик.

Я накинула халат, выбежала в коридор. Внизу творился ад.

Магические разряды летали по холлу, разнося мебель в щепки. Призраки метались между гостями, пытаясь защитить их. Бойль размахивал мечом, отбиваясь от двух нападающих сразу, и каждый его взмах сопровождался грохотом падающих предметов.

В центре этого хаоса сражался Элиас Ларитье.

Он был… другим. Глаза горели золотом, клыки удлинились, на руках проступили когти. Он двигался быстрее, чем я могла уследить, и каждый его удар отправлял врага в полёт. Я видела, как он перехватил руку одного из нападающих, как отбросил его в сторону, как развернулся к следующему.

— Влада! — крикнул он, заметив меня. — Уходи!

— Нет! — я шагнула вперёд.

И почувствовала Лес.

Он был рядом. Здесь. В каждом камне гостиницы, в каждой половице, в каждой стене. Сердце дома билось