интуиция меня подвела, но этот человек совершенно точно был крысой.

— Сегодня праздник.

— У банков нет выходного.

— Только поблизости ни одного из них нет.

— Моего клиента устроит и ваша расписка, по которой он сегодня же может получить деньги в банке.

— Подождите здесь, — процедил я и оставил их в холле.

Поднявшись на второй этаж, я зашел в свой кабинет и устало рухнул на кресло.

Деньги можно было бы наскрести, но тогда у меня возникнут проблемы со следующими кредиторами, которые тоже уже, считай, стучались в двери. Выплата Мартингейлу хоть и была крупной, но отстояла дальше всех по срокам. И что делать?

Вывод, что к этому приложил руку Фейман, напрашивался сам собой. Просто удивительное совпадение — я опять отказываюсь от его щедрого предложения, пропускаю мимо ушей его намеки на кредиторов, и меня тут же прижимают эти самые кредитора. Только как доказать, что два факта связаны? И, побери меня демоны, как мне это сейчас поможет?

Дверь тихо отворилась, по паркету едва слышно стукнула трость. В кабинет вошел Феррин, тоже проснувшийся совсем недавно, и опустился в кресло напротив меня.

— Простите, Ардан, кажется, я нечаянно подслушал разговор в холле.

Я криво улыбнулся.

— Теперь вы знаете, отчего я не могу уехать в столицу.

— Сколько они требуют?

— Это не важно.

— Важно, — твердо произнес адъютант, глядя мне в глаза. — Ардан, я еще вчера понял, в чем суть ваших проблем, только попав в некогда прославленный дворец Райаттов. И поскольку я неплохо вас знаю, то мне очевидно, что вы расхлебываете кашу, которую заварил кто-то другой.

— С наследством так всегда и бывает.

— Почему вы не подадите прошение королю? — удивился Феррин. — Учитывая ваши боевые заслуги, от вас не отвернутся при дворе.

— Пока я буду составлять эти прошения, пока они будут доходить до короля и пока кто-то их исполнит, могут пройти годы. А у меня был едва месяц.

Он вздохнул и неожиданно подтянул к себе мою чернильницу со стопкой чистой бумаги.

— Так какова сумма?

— Феррин, отложите перо. Вы мне ничего не должны. С этой проблемой я разберусь сам.

На сей раз взгляд адъютанта был острым и резал как клинок.

— О, узнаю широко известное упрямство лорда Черная Смерть. Первое время я считал, что вы сумасшедший, который в следующем бою бодро самоубьется, утащив с собой всю армию. А вы выигрывали и выигрывали, оставляя всех с носом. Не сомневаюсь, что вы победите и теперь, но чего этого будет вам стоить? Вы не обязаны драться в одиночку.

— Последний раз, когда я дрался не в одиночку, весь мой отряд погиб, — сухо ответил я. — Всех, кто на меня полагался, я подвел.

— Сейчас кардинально другая ситуация, — заметил он. — И смею напомнить, что ваш отряд в тот раз задержал шаманов, позволив войску отойти. Благодаря этому спаслись сотни людей. За годы войны вы сохранили жизни стольким солдатам, включая меня самого, что я даже примерно подсчитать не возьмусь. Должен ли я вам? Разумеется, и мне плевать, что вы полагаете иначе. Говорите сумму, в противном случае те неблагодарные твари внизу получат намного большую сумму, чем им положено.

Поморщившись, я смирился и назвал размер долга Мартингейлу. Феррин размашистым почерком вывел на бумаге расписку, встал с кресла и, не дожидаясь меня, зашагал вниз.

Выбранившись, я поспешил за ним. Демоны бы побрали этих молодых ребят с их резвостью! Даже с тростью в руках адъютант шел быстрее меня, доказывая, что прозвище самого прыткого из генеральских помощников полностью оправданно.

Внизу он с самым надменным видом, который мог принять, продемонстрировал юристу бумагу.

— Вы сможете обналичить это в любом банке. И мне нужно подтверждение, что вы получили расписку, после чего убирайтесь. Не смейте портить праздник моему боевому товарищу, иначе вымечу вас отсюда магией.

— Вы не имеете права…

— Правда? — едва слышно перебил Феррин, пристально глядя ему в глаза.

Адъютант стоял ко мне спиной, поэтому я не мог знать, что такого юрист увидел на его лице, однако впервые с незваного гостя слетело нахальство. Побледневший юрист быстро подмахнул документ с подтверждением выплаты, дрожащей рукой выхватил расписку и, вполоборота бросив «до свидания», поторопился уйти вместе с сопровождающими.

Только когда дверь за ними закрылась, Феррин, который в помине не был магом, с усталым видом повернулся ко мне.

— Я у вас навеки в долгу, — тихо сказал я.

— Ардан, вы определенно человек невероятного благородства, — он покачал головой. — Иначе я не понимаю, почему тот, кого прозвали Черной Смертью, так снисходителен к этим крысам. К сожалению, не все истинные враги нашего государства находятся в Танджании, и я это все яснее вижу с каждым днем пребывания на родине.

— Я не хочу нести войну еще и сюда.

Феррин несколько мгновений смотрел на меня.

— Я всегда думал: почему люди, подобные вам, не сидят в Королевском совете? Теперь вижу: они для этого слишком хороши. Буду молить Бога, чтобы вы разобрались со своими врагами в Шенберри и мы вскоре увиделись в столице, на приеме у того самого целителя.

— Присоединяюсь к вашим молитвам, — ответил я.

Глава 22. Ардан

Поскольку я позорно проспал назначенный прием у миссис Элшоу, то после теплого прощания с Феррином отправился сразу в «Сладкое волшебство». Никаких срочных дел у меня там не было, но это уже стало традицией. А если уж совсем откровенно, я надеялся, что созерцание некой особы, самозабвенно колдующей над пончиками, поднимет мне настроение. О Пирожке, который принимался отчаянно вилять хвостом и радостно лаять при словах «пончики», «кондитерская» и «Несса», даже говорить не стоило.

Однако день, похоже, решил побить все рекорды по дурным новостям.

Поднявшись на крыльцо и взявшись за дверную ручку, я нахмурился — замок оказался выломан так, что наружу торчали щепки. Волдог беспокойно гавкнул. Я потрепал его по холке, успокаивая, но у меня самого в сердце зазвенела тревога. Под нервный «дзыньк» дверного колокольчика я торопливо ступил внутрь и оглядел торговый зал.

Все было на месте: стекла, белые скатерти, яркий красно-желтый декор, придуманный Франни. Коричневатые бока «счастливых» пирожков соблазнительно румянились на витрине, по заведению разливался привычный умиротворяющий аромат теплого теста, корицы и других пряностей. Меня это немного успокоило, однако лицо Минни, которая стояла у прилавка в ожидании посетителей, выдавало легкую панику.

— Граф! Ой, ваше сиятельство! — исправилась она, буквально подпрыгнув при виде меня. — Беда у нас!

Голос у нее срывался. В глазах стояли готовые вот-вот хлынуть слезы.

— Тише, Минни, — только и успел сказать я, как, услышав девушку,