Поцелуй с ним совсем другой. Жаркий, пылкий, почти грубый в своей нежности. Губы сразу требуют — он впивается в меня, будто боится, что я исчезну. Зубы слегка прикусывают нижнюю губу, язык врывается глубоко, настойчиво, и я таю. Руки Арса уже обеими ладонями поднимают меня, садят на него, держат меня за бедра, притягивая ближе, и я чувствую, как он твердый даже через ткань — горячий, напряженный, готовый. Поцелуй обещает все: как он будет входить в меня медленно, потом резко, как Артем будет держать меня сзади, как они вдвоем доведут меня до дрожи, до того сладкого края, где я уже не смогу сказать, где заканчивается один и начинается другой…

Я выдыхаю ему в рот его имя — тихо и жарко. Он рычит в ответ, низко, в горле, и целует еще глубже, будто хочет забрать этот звук себе.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, воздух между нами дрожит.

И тишина — та, которой когда-то боялась, от которой задыхалась — теперь другая. Не пустая. Полная. Тишина, в которой не нужны слова, потому что все уже сказано губами, руками и тем жаром, который все еще пульсирует у меня между ног.

Кажется, именно так и правильно в нашем мире…