попить кофе, рассказал про то что Аня вознамерилась стать бабушкой и не важно, что для этого у её занятых донельзя детей должны появиться пары.

— В Питер, с Лешей.

Роме он не понравился, и я совершенно не понимаю почему. Он даже проверил его с помощью своих связей, но не нашел ничего подозрительного. Я даже не удивилась.

— Надолго?

— Фестиваль будет идти неделю. Нам даже отель бесплатно дают.

— Да, мы как — то заглядывали туда. Отель ты и сама можешь оплатить какой угодно.

— Да я понимаю. Но ты и так слишком много для меня делаешь. Мне просто стыдно.

— Знаешь, Оль, я даже понимаю, почему Хасанов на тебя клюнул.

Весь положительный настрой валится камнем в моей душе. Я перестаю улыбаться, а кофе, который я сама себе сделала, теперь кажется кислым. Можно было бы конечно встать, просто уйти от неприятной темы, напомнить Роме про такт, пусть он и за несколько раз впервые упомянул Рустама. Но эти его слова. Я ведь сама много раз задавалась этим вопросом. Ведь Рустам не мог не знать чья я родственница и что ему может грозить, если вся правда выйдет наружу.

— Расскажешь?

— Ты одиночка. Всегда была. Легкая добыча, если хочешь. Про таких снимают фильмы про маньяков и насильников. Ведь ты в любой момент могла прийти ко мне или к братьям и рассказать про Рустама, но тебе словно нравится этакий образ жертвы и терпилы.

Больно, горько, остро и пожалуй в самую точку.

— Ты ведь даже в школе, вместо того, чтобы тусоваться, специально вела себя как чудачка, прекрасно зная, какое к таким отношение. Жаловалась на недалеких людей и зарывалась в книги, которые не могут обидеть.

— Это из разряда. Ты сама виновата. — усмехаюсь я. — Чувствую себя гадиной, которая заставляла несчастного Рустама снова и снова меня насиловать, избивать и нарушать закон. И вообще все беды из — за женщин, да.

— Согласен, переборщил. Извини.

— Да ладно, полезно порой правду послушать. А мне ее кроме тебя никто не скажет.

— И все равно. Ты не виновата. Ты сделала все правильно.

— Мне кажется немного поздно делать искусственное дыхание после того как воткнул нож в спину.

— Эти твои сравнения конечно, — усмехается Рома, потом крепко меня обнимает. — Ты будь на связи, ладно. И с Лешей с этим, поосторожнее.

— Он самый лучший. И возможно он станет тем, кто сделает тебя дедушкой, папуля.

Рома усмехается, целует меня в висок и уходит, выкинув пустой стаканчик в мусорное ведро.

Леши сегодня нет и мне придется домой добираться самой. Сначала хочу пойти по ночному городу одна, а потом вспоминаю слова Рома про легкую добычу и все-таки трачу деньги на такси.

Поскорее бы в Питер.

* * *

Скоро Оля приедет ко мне в гости))) С первым днем зимы вас мои дорогие. Вы самые лучшие и терпеливые. Надеюсь вы ждете появления Рустама так же как и я.

Промокод:

Незнакомец по соседству CxA95q3q

duErqZw0

Глава 55. Рустам

— Рустам, у нас проблемы, — это первое, что говорит Костя, зайдя ко мне в кабинет. А потом замолкает, пока я правлю договор, который в скором времени должен подписать владелец небольшой транспортной компании. Он давно в долгах, а я ему помогу с ними справиться.

— Тебя в твоём вузе учили интригу держать? — Костю я нашёл в тюрьме. Его посадили за мошенничество с квартирами и неплохо так прессовали. Пока не пришёл я. Теперь парень с IQ под двести и лицом школьника работает на меня.

— Нет, ты просто занят.

— Я всегда занят, говори быстрее. Нам ехать надо.

— Да, да, — мнётся он словно целка, и я наконец отрываюсь от пункта передачи прав. — Короче, парни взяли товар, но тупанули и засветились на камерах, а один из них ранил мента.

Я откидываюсь в кресле. Легко было быть там, совершать грабёж, а потом ловко уходить от камер и погони. Бешеный адреналин, который сменился вечной раздражённостью на тех, кто не может справиться с элементарной задачей, при том, что получают они всё — помимо защиты и бабла, возможность роста.

— Кто операцию разрабатывал?

— Емельянов. Он уже едет к тебе.

— Смелый, конечно. Парни спрятались? — спрашиваю, и Костя кивает, а я смотрю на вибрирующий телефон и морщусь. Синицын редко мне звонит. Последний раз год назад, чтобы поздравить с досрочным освобождением. И за год мы ошибок не совершали, не светились и не лезли куда не надо. И вот…

— Да, конечно. Ждут команды. Мне кажется, могут наделать делов.

— Выйди.

Костя тут же выходит, а я беру трубку.

— Ты не попутал ничего? Там бабло министра юстиции.

— Который сидит за взятку.

— И сколько он тебе отсыпет за спасение его денег?

— Ты звонишь, чтобы я с тобой поделился или чтобы сдал своих парней?

— Мне нужен тот, на кого можно всё повесить. Так что сам реши, кто это будет.

— Значит, деньги тебя не интересуют?

— Да подавись, — фыркает он. — Жду адрес.

Бросаю телефон на стол. Как всё не вовремя. Следующая неделя у меня будет занята, а тут такое.

В дверь стучат, и заглядывает бледный Емельянов. Он даже как — то слился с бетонной стеной. Назначить его главным было ошибкой. Он входит, нервно оттягивает ворот футболки, которая обтягивает его крупное тело.

— Рус, я реально не знаю, как это всё вышло. Младший запаниковал, спарился и снял маску.

— Бывает. Нам нужно кого-то сдать, Егор. Пусть сами решат, кто сядет. На зоне тоже жить можно.

Егор падает в кресло, трет лицо руками. Один из парней его подопечный, почти сын.

— Я поговорю с ними. Там у одного как раз мать болеет.

— Ну вот и оплати лечение из своей доли, не тушуйся.

— Больше такого не повторится. Я буду лучше подбирать…

— Конечно нет. Ты больше не участвуешь в разработке операций.

— Рус!

Поднимаю глаза, надевая пиджак. Смотрю так, что Егор кивает.

— Будешь пока набирать новых ребят, нам нужна свежая кровь. Чтобы по улице не шатались. Найди тренера, пусть наберет подростков в бесплатный спортивный клуб. Они потом будут нам очень обязаны.

— Понял. Может, я тогда Косте помогу?

— Ты уже помог. Ну что стоишь, мне адрес нужен, где возьмут парней. И оставь там одну сумку с деньгами, остальные — на склад, — произношу спокойно и иду мимо него. С потрёпанных диванов тут же поднимаются Гена, Тихон и Варяг. Я осматриваю склад, сквозь пыльные окна которого пробивается свет. Вокруг стоят столы с компами. Рядом диваны, на которых ждут