тебя. Чувствуя, как ты сжимаешься вокруг меня. Слышу, как ты кричишь моё имя.

Моё дыхание сбилось. Сердце колотилось так сильно, что я была уверена – он слышал каждый удар.

– Тогда, – прошептала я, встречаясь с его взглядом, – перестань говорить и сделай это.

Его улыбка была дьявольской.

– Как скажешь, маленькая дерзость.

Он толкнул меня на кровать – не грубо, но властно – и я упала на спину с придушенным смехом.

Он навис надо мной в следующее мгновение – тяжёлый, горячий – руки по обе стороны от моей головы. Бёдра между моих. Член упирался точно туда, где я пульсировала и хотела его.

Его взгляд скользнул по моему телу – медленно, жадно, собственнически.

– Раздвинь ноги шире, – приказал он.

И я послушалась.

Его рука скользнула между нашими телами направляя себя. Прижался. Не входя. Просто дразня.

– Скажи мне ещё раз, – его голос стал ниже, серьёзнее. Золотые глаза впились в мои. – Что ты хочешь этого. Что это не Осколок.

Я подняла руку – коснулась его лица, провела пальцами по линии скулы.

– Я хочу этого, – прошептала я твёрдо, не отводя взгляда. – Хочу тебя. Не Осколок. Не магию. Тебя, Оберон.

Что-то в его взгляде смягчилось. Потеплело. Стало почти уязвимым.

А потом он вошёл.

Одним толчком. До конца. Заполняя. Растягивая. Претендуя.

Я закричала – от шока, от удовольствия, от полноты – и мир сузился до того места, где мы соединились.

– Богиня… – прорычал он, замирая глубоко внутри, и голос дрожал от напряжения. – Ты такая узкая. Горячая. Идеальная.

Я не могла ответить. Не могла дышать. Только чувствовать.

Он заполнял меня полностью – больше, глубже, чем я ожидала. Растягивал до предела, балансируя на грани между удовольствием и болью. Приятной болью, которая заставляла что-то внизу живота сжиматься и пульсировать.

Его лоб прижался к моему. Дыхание смешалось – рваное, горячее. Мышцы рук дрожали по обе стороны от моей головы, напряжённые от усилия оставаться неподвижным.

– Кейт… – выдохнул он, и в голосе было столько сдерживаемого желания, что я почувствовала, как внутри стало ещё влажнее. – Скажи мне, когда… когда будешь готова.

Я обхватила его руками – одна легла на широкую спину, чувствуя напряжённые мышцы под ладонью, вторая зарылась в волосы на его затылке.

– Двигайся, – прошептала я хрипло. – Пожалуйста. Двигайся.

Рык вырвался из его горла – низкий, торжествующий, звериный.

Он вышел – медленно, почти полностью, и я застонала от потери, от пустоты.

А потом он вошёл снова.

Сильно. Глубоко. До конца.

Я вскрикнула, выгнулась, ногти впились в его спину, оставляя красные полосы на золотистой коже.

– Да, – прорычал он мне в шею, губы прижались к бешено пульсирующей точке под ухом. – Вот так. Оставь метки на мне. Покажи мне, что ты чувствуешь.

Он начал двигаться – медленно, методично, глубоко. Каждый толчок продуманный, точный, будто он изучал мою реакцию, запоминал, что заставляет меня стонать громче.

Его бёдра перекатывались – плавно, мощно – входя под таким углом, что головка задевала то самое место глубоко внутри, заставляя меня видеть звёзды.

– Оберон… боги… – выдохнула я, запрокидывая голову, открывая шею.

Его губы тут же нашли обнажённую кожу – целовали, посасывали, оставляя метки. Собственнические. Видимые.

– Не боги, – прорычал он между поцелуями. – Я. Только я заставляю тебя так стонать.

Рука скользнула под моё бедро – поднял ногу выше, закинул на свою талию – и угол изменился.

Следующий толчок вошёл глубже. Сильнее.

Я закричала – громко, без стеснения – и его довольный смех вибрировал у меня на коже.

– Вот она, – пробормотал он, ускоряя темп. – Вот эта точка. Теперь я знаю.

И он использовал это знание безжалостно.

Толчок за толчком – точные, сильные, методичные – задевая то место, что заставляло меня терять разум. Удовольствие накатывало волнами, одна за другой, всё выше, всё сильнее.

Моя вторая нога обхватила его талию – притягивая ближе, глубже – и он зарычал одобрительно.

– Да, обхвати меня, – его голос стал ниже, грязнее. – Держи меня. Не отпускай.

Руки скользнули под мою спину – поднял меня, прижал к себе так плотно, что между нами не осталось пространства. Грудь к груди. Живот к животу. Его губы нашли мои – голодные, требовательные.

Он целовал меня, пока продолжал двигаться – жёстче, быстрее – язык проникал в рот в том же ритме, что и его плоть внутри меня. Завоёвывая. Претендуя.

Я отвечала с той же яростью – кусала его губы, посасывала язык, царапала спину ногтями так сильно, что почувствовала, как кожа поддалась.

Ему это понравилось.

Его рык прозвучал прямо в мой рот, и бёдра дёрнулись сильнее, пробивая глубже, заставляя моё тело скользить вверх по простыням с каждым толчком.

– Проклятие… Кейт… – он оторвался от моих губ, тяжело дыша, золотые глаза горели в полумраке. – Ты сводишь меня с ума. Абсолютно. С ума.

– Хорошо, – выдохнула я, сжимая его внутри намеренно, и он зашипел. – Потому что ты делаешь то же самое со мной.

Его улыбка была дикой.

– Держись крепче.

Он перевернул нас – одним плавным движением – и я оказалась сверху, оседлав его бёдра, руки уперлись в его грудь.

Новый угол. Новая глубина.

Я застонала – протяжно, низко – чувствуя, как он заполняет меня полностью в этой позиции.

Его руки легли на мои бёдра – крепко, направляя.

– Двигайся, – прорычал он, глядя на меня снизу вверх. Золотые глаза потемнели почти до янтарного. – Покажи мне, как сильно ты хочешь этого. Используй меня.

Я посмотрела на него – на лицо, искажённое желанием, на растрепанные золотые волосы, рассыпавшиеся по подушке. На широкие плечи, напряжённые мышцы груди под моими ладонями. На то, как его грудь вздымается – рвано, неровно.

Король Лета подо мной.

В моей власти.

Что-то тёмное, хищное проснулось внутри.

Я усмехнулась – медленно, опасно – и его взгляд вспыхнул, будто он почувствовал перемену.

– Использовать тебя? – прошептала я, наклоняясь ближе, губы почти касались его. – О, детка, я собираюсь сделать гораздо больше.

Я выпрямилась – откинулась назад – положила руки ему на бёдра позади себя, открывая себя полностью его взгляду.

И начала двигаться.

Медленно. Дразняще. Поднималась почти до конца – пока только головка оставалась внутри – замирала на секунду, наблюдая, как его челюсть