взревел он, и воздух задрожал от ярости в его голосе. – Это метка! Почётная, древняя…

– Светящаяся сыпь, – перебила я невозмутимо. – Вот что это. – Я ткнула в узор на запястье. – Золотая. Светящаяся. Говорящая всем и каждому, что я кому-то принадлежу! Это выглядит как что-то из магического порно!

Его ноздри раздулись. Руки сжались в кулаки.

– Я не корова, которую можно маркировать! Не территория, на которую вешают табличку "занято"!

– Я не хотел…

– Но сделал! – Я подняла запястье, тыкая узором ему в лицо. – Вот она! Твоя чёртова метка! – Голос сорвался на крик. – Убери её! Сейчас же!

– Я не могу!

– Что значит "не можешь"?!

– Это значит, что я не знаю как! – заорал он в ответ, и воздух задрожал от ярости в его голосе. – Метки ставятся магией! Снимаются магией! У меня нет магии, Кейт! Моя сила запечатана в моём же теле, превратившая меня в жалкого смертного!

Мы стояли посреди лофта – оба орущие друг на друга, тяжело дыша.

Его грудь вздымалась. Моя тоже.

Янтарные глаза горели. Мои, наверное, не меньше.

– Тогда найди способ, – процедила я сквозь зубы, силой опуская голос. – Потому что я не собираюсь носить это… это клеймо!

– Это не клеймо…

– Это чёртово клеймо! – Я ткнула в узор на запястье. – Золотое. Светящееся. Говорящее всем и каждому, что я кому-то принадлежу!

Что-то вспыхнуло в его взгляде – тёмное, первобытное.

– Технически…

– Не смей, – предупредила я, отступая. – Не смей заканчивать это предложение.

– Метка появилась, – произнёс он медленно, контролируя каждое слово. – Я не планировал этого. Не хотел. – Сжал зубы. – Я никогда не ставил метки. Ни на ком. Ни на одной фейри, ни на ком-либо ещё. – Голос стал жёстче. – Это не в моих правилах – создавать связи. – Пауза. – Но раз она есть…

– Раз она есть, ты найдёшь способ её убрать, – оборвала я. – Или я сама найду ведьму, которая…

Рык вырвался из его горла – низкий, угрожающий.

– Не смей, – прорычал он, шагнув ближе. – Ни одна ведьма не прикоснётся к моей метке.

– К ТВОЕЙ метке?! – Я ткнула в своё запястье. – Она на МОЕЙ руке!

– Но это МОЯ метка! – Он схватил моё запястье – не грубо, но крепко – поднял между нами. – Мой узор! Моя магия! Моя…

Дверь лофта распахнулась с грохотом.

– Кейт, детка, я принесла круассаны и… святая мать божья.

Лекси.

Она стояла в дверном проёме – ключи в одной руке, бумажный пакет в другой – уставившись на нас с широко распахнутыми глазами. Алые волосы растрепались, пирсинг в брови поблёскивал в утреннем свете. Кожаная куртка, рваные джинсы, ботинки на массивной подошве – классический образ девушки, которая не боится ничего и никого.

Мы замерли.

Я – в футболке и трусах, с растрепанными волосами.

Он – в футболке и джинсах, всё ещё сжимающий мою руку.

Посреди лофта. После ора друг на друга.

Тишина была абсолютной.

Её губы медленно растянулись в усмешке – грязной, понимающей, абсолютно невыносимой.

– Так вот почему ты не отвечала на звонки, – протянула она, и в голосе слышалось плохо скрываемое веселье. – Была… занята.

Жар разлился по лицу.

– Лекси…

– И, судя по состоянию вас обоих, – она цокнула языком, заходя внутрь, закрывая дверь ногой, – очень, очень занята. – Её взгляд снова скользнул на Оберона, задержался на его торсе. – Хотя, глядя на это произведение искусства, я тебя понимаю. Я бы тоже не вылезала из постели.

Оберон отступил на шаг, скрестив руки на груди – защитный жест, недоверие.

Я скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть достойно в футболке и трусах перед подругой, которая только что застукала меня в самой неловкой ситуации в жизни.

Лекси прошла в гостиную – совершенно непринуждённо, как будто не застала нас на грани драки – опустила пакет на барную стойку.

– Так, – протянула она, доставая круассаны, – кто-то хочет объяснить, почему вы орали друг на друга в десять утра? Или мне догадаться самой?

– Не твоё дело, – буркнула я, натягивая джинсы.

– О, детка, это стало моим делом в тот момент, когда я услышала ваш ор из лифта. – Она повернулась, облокотилась на стойку. Взгляд переместился на Оберона. – Итак, красавчик, как тебя на самом деле зовут? Или мне так и называть тебя "парень с голосом, от которого мокреют трусы"?

Оберон застыл, бросил на меня вопросительный взгляд.

– Лекси, – представила я устало. – Она… помогает нам. И да, она знает о… некоторых вещах.

– Некоторых? – Лекси подняла бровь. – Детка, я знаю, что ты угнала пациента из больницы, ограбила особняк миллионера и теперь прячешься в чужом лофте с мужиком, который выглядит как модель с обложки. – Пауза. – Так что давайте без недомолвок. Кто он? И почему вы орали про "метки"?

Я посмотрела на Оберона. Он смотрел на меня.

В янтарных глубинах читался вопрос: насколько ей можно доверять?

Я встретила его взгляд – доверяю ей. Полностью.

Что-то в его выражении смягчилось. Он медленно кивнул.

– Оберон, – представился он, поворачиваясь к Лекси. – Раньше был… правителем определённого места. Сейчас временно не при должности.

Лекси уставилась на него.

– Правителем. Определённого места. – Она медленно выпрямилась. – Кейт, твой красавчик – беглый диктатор?

Несмотря на всё, я фыркнула.

– Не диктатор. Король. Из… другого мира.

– Другого мира, – повторила Лекси ровно. – Типа параллельного измерения? Или мы говорим про Нарнию?

– Подгорье, – ответил Оберон, и в голосе прозвучала гордость. – Мир фейри. Я был Королём Летнего Двора до того, как меня… изгнали.

Тишина затянулась – тяжёлая, напряжённая.

Лекси перевела взгляд с него на меня и обратно.

– Фейри, – произнесла она медленно. – Он только что сказал "фейри". И "Король".

– Да, – подтвердила я.

– И ты… веришь ему?

– Видела доказательства.

Лекси усмехнулась – насмешливо, недоверчиво.

– Детка, большой член – ещё не доказательство, что мужик сказочный король. – Она скрестила руки на груди, прищурилась. – Может, он просто псих с манией величия? Или актёр, слишком вжившийся в роль?

– Я видела его раны, – сказала я