о кухонный стол, и его взгляд требует ответа прямо сейчас и здесь. Да, Антон — не зигзаг и не художественный лабиринт, а прямолинейный человек… что думает, то и говорит.

Смотрю на него внимательно и понимаю, что кроме одной большой веской причины, больше никакие факторы не могут повлиять на мое решение. Конечно, я хочу жить с ним. Да я все с ним хочу делать! Но…

Может рискнуть и гори все синем пламенем?

Решено. Раз он принял решение, и я полностью «За», так тому и быть.

— Хорошо, едем.

— Вот и отлично. Ты собирайся, а я выгоню машину с подземной парковки и буду ждать тебя у входа.

Мне собираться, раз-два, и готово. Натянула джинсы, свитер, расчесала волосы, короче, десять минут, и я на улице.

Прыгаю в машину и поворачиваюсь в сторону Антон. Вид у него явно озадаченный.

— Что случилось?

— Тут такое дело… Мне позвонили из офиса, какие-то непонятные там дела творятся… Надо съездить. Отец еще в отпуске, поэтому я за главного. Давай так, я тебя закину, ты пока там вещи соберешь, а я через часик тебя подхвачу, и домой.

— Без проблем.

Антон врубает радио, и начинаем подпевать, точнее, подвывать исполнителю. Наше веселье зашкаливает: хохочем, прикалываемся, кривляемся.

Остановившись у моего временного дома, Антон подтягивает меня, и мы целуемся, как в последний раз. Никак не можем оторваться друг от друга. Мимо проходящий парень стучит по капоту, заставляя меня вздрогнуть и отодвинуться от Антона, он показывает «класс» и идет дальше.

— Козел, — шипит Антон, — идешь и иди, чего людям мешать.

— Антон, если ты не заметил, то подъезд дома выходит на оживленную улицу, поэтому мы, как на витрине.

— Да пофиг, лично мне на них на всех насрать. Так не хочется тебя отпускать… Может ты поедешь со мной, а потом вернемся сюда и будем собирать вещи вместе?

— Там тех вещей… Я быстро соберу, а ты потом поможешь спустить вниз. Все, я пошла. — Уже выйдя из машины, оборачиваюсь и говорю, — если что… квартира номер сто тринадцатая, код от подъезда три семерки шесть. — Он кивает, и я захлопываю дверь.

Поднимаюсь на свой этаж, напевая въевшуюся в голову песню, которую мы пели в машине. Надо ж, прицепилась… Открываю дверь, скидываю пальто, обувь, надеваю тапки и иду по коридору в направлении комнаты.

С правой стороны кухня-студия. Входной двери из коридора в кухню — нет, просто большой проем. По обе стороны застекленного в пол балкона, стоят широкие мягкие кресла. Боковым зрением улавливаю, что в одном из них кто-то сидит. Резко останавливаюсь и поворачиваю голову.

Сердце бухает куда-то в пятки, губы немеют, пальцы на руках холодеют, а по позвоночнику идет неприятная волна холода.

А он сидит, скрестив руки на груди и внимательно меня рассматривает. Его эмоции нечитабельны.

— Дьявол, — шепчу я, — как вы здесь оказались? — Пытаюсь сообразить, что вообще делать. Бежать? Стоять? Кричать? — Откуда у вас ключи? — Поворачиваясь в его сторону полностью, задаю очередной вопрос.

Влад поднимается из кресла и подходит ко мне. Он останавливается на расстоянии вытянутой руки и продолжает все также молча рассматривать меня. А потом, будто отмирает и в своей манере говорит:

— Привет, девочка, — и расплывается в «дружелюбной улыбке».

Сейчас, мне намного страшнее, чем в машине. Если там, хоть и за окном, но стоял его водители и были редкие прохожие, то сейчас, я один на один с монстром в закрытом пространстве. В квартире масса колюще-режущих предметов, дверь заперта, а звукоизоляция здесь отличная, за все время я ни разу не слышала соседей.

— Ну что ты так испугалась? — он с такой заботой это произносит, проводит рукой по лицу, заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. Я леденею, не могу пошевелится. Меня начинает трясти, как при лихорадке. И я ничего с этим не могу поделать. Не могу унять эту дрожь. — Тихо-тихо… — шепчет он.

Влад обнимает меня за талию, проводит руками по спине, наклоняется, чтобы поцеловать в губы, но останавливается. Поднимает руку и проводит подушечкой большого пальца по нижней губе, чуть надавливает, словно пытаясь стереть ненанесенную на губы помаду.

— Ты же только что целовалась с ним, — он не спрашивает, а утверждает. — Тебе же нравится с ним целоваться, — он шепчет это практически мне в губы, но не соприкасаясь, будто брезгует. — Его член был здесь? — и он касается своим пальцем моих зубов.

Внутри меня взрыв! Из ненависти, злобы, отвращения, и общего неприятия всей этой ситуации.

— Какого черта вы здесь делаете! — кричу ему в лицо и пытаюсь оттолкнуть. Но эту гору не сдвинуть. Толкнув его, пошатнулась сама, а он, как стоял, так и стоит.

Делаю шаг назад к стене, чтобы увеличить, между нами, расстояние.

Влад ухмыляется, ему весело. Гад! Как же мне хочется тебя придушить!

Со всплеском ненависти, у меня появляются и силы, будто внутренний огонь негодования растопил лед страха, сковавшего меня.

— Дьявол, черт… ты мне льстишь, — его улыбка лукава, а взгляд не сулит ничего доброго.

Словно по щелчку, появляется новый Влад — актер. Причем из захудалого театра драмы и комедии. Он наигранно вскидывает руки и все с той же ухмылкой, начинает объяснять мне:

— Ты спрашиваешь, как я попал в квартиру? А почему я не могу попасть в свою собственную квартиру, а? Что мне может помешать?

— В свою… — повторяю за ним, как зачарованная. Это его квартира?

И тут общая картина становится понятной.

— Моника, — еле слышно говорю я, но он услышал.

— Да, девочка… Моника, — подтверждает он.

— Она была в гостинице, в ресторане… Она делала фото и пересылала тебе, — почему-то после всех его манипуляций, у меня нет желания говорить ему «Вы», так как это что-то уважительное, в моем понимании. Я же его не то что не уважаю, а просто считаю самым ужасным, больным, конченым человеком в мире. — Ты и ее чем-то шантажируешь, заставляя совершать подлые поступки?

Он заливается хохотом.

— Белла, девочка, не надо делить людей на хороший и плохих, поверь мне, все редкостные уроды.

— Не сомневаюсь, что в твоем окружении именно такие и есть. Рыбак рыбака…

— А ты изменилась… — задумчиво подмечает Влад, — но жизнь рядом со мной исправит тебя.

— Я никуда с тобой не поеду.

— Будешь ждать своего милого? — он вскидывает руку и смотрит на часы. — У нас еще есть время для разговора.

Нехорошее предчувствие накрывает меня. Он что-то задумал. Ведь я знала, что просто так он не отстанет.

— Да что же тебе от меня нужно, — сгоряча кричу я и слезы брызжут из