Я просто не была готова именно к этим словам. Не то что я не рада... А может, и не рада. Вру. Конечно, я счастлива. Слёзы в глазах, но сердце почему-то не радуется. Наверное, до конца не верит. Это же Ахмат. Влюблённому Дане можно верить. А вот зверю... Тот, что в подвале держал — нельзя. Он может специально обмануть, чтобы потом лишь сильнее удар нанести.

— Поль, — мягко, тихо, с надрывом, — я люблю тебя.

Я прикрываю глаза и как идиотка начинаю плакать. А он... как в моём сне, прижимает меня к себе и снова гладит по спине. А я реву.

Не знаю. Раньше мне казалось, что я сильная. Что меня не сломали. Ни когда пытались убить. Ни когда выживала два года без него. Ни когда в багажнике везли и в подвал поместили. Ни когда проснулась в доме Ахмата старшего.

Но сейчас я чувствую себя маленькой девочкой, у которой нет сил больше бороться, играть в войну и отбиваться от врагов. Я устала.

— Ты не шутишь? — нахожу в себе силы поднять голову. — Потому что если это какая-то игра, я не вынесу больше.

— Не шучу. Ты прости меня. Я... — он нервно кусает губы и отводит взгляд в сторону. Долго собирается, чтобы продолжить. Но когда это у него выходит, поворачивается и снова в глаза смотрит. — Я должен был тебе сразу поверить. Я облажался, ракушка, и знаю, что прощения мне нет. Но ты знай, даже если ты будешь меня всю свою жизнь ненавидеть, я тебя никуда не отпущу. Без тебя жизнь — ад. Воздух — яд. Еда — земля. Без тебя я не я.

— Данька... — тяну, всё так же захлёбываясь слезами. Не знаю, то ли они ещё из-за стресса бегут, то ли из-за нервного напряжения. То ли из-за нескончаемой, всепоглощающей любви к нему.

— Что, ракушка? Даже если скажешь, что не любишь меня, я всё равно не поверю.

— Не скажу, — губы нервно прикусываю. Руки вверх поднимаю и слёзы стираю с щёк и глаз. — Но ты... Ты опять решил меня не спрашивать. Перед фактом ставишь.

— Чего это? Я спрошу, — отходит на шаг.

— Что спросишь? — снова, как дурочка, хлопаю ресницами. Здравствуйте, эмоциональные качели. С одной на другую прыгаю.

Он опускается на одно колено и коробочку из кармана достаёт. Снова ко мне протягивает. Как тогда... В прошлом. В нашем счастливом прошлом. Париж. Эйфелева башня. И Даня на одном колене.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Бах. Остановка. Бах. Бах. Остановка. Бах.

Сердце в ускоренном режиме работает. Кровь всё так же по венам качает. Но я, кажись, умираю. Не от радости, если вы подумали об этом. От стресса, страха и понимания, что это невозможно.

Я резко делаю шаг назад.

Не знаю, но, наверное, Даня видит в моих глазах странах. А именно ужас.

Я больше подобного не переживу. Не смогу. Один раз наша попытка быть вместе закончилась убийством. И не одним. И пусть моя смерть была фигуральной, мне же от этого легче не стало.

Я открываю рот в попытке вдохнуть — не выходит. Даня вскакивает на ноги и за щёки меня хватает. Коробочка с кольцом летит где-то в сторону. В его глазах демоны. И поверьте, я сейчас не образно говорю. Буквально их вижу. Такое чувство, что он моих внутренних смог увидеть и через себя пропустить.

Мираж идиллии и мечты, что всё может получиться у нас, падает как штора во время антракта. Ты знаешь, что это ещё не конец. Что есть ещё шанс какой-то. Но не всегда знаешь, что после перемены будет акт, который тебе понравится.

Мне наш точно не понравится. Я не готова встречаться с Валерием Владимировичем ещё раз. Не готова умирать и воскрешать. Я не кошка. У меня нет девяти жизней.

— Поль, ты должна мне верить. Больше никто не посмеет тебя коснуться.

— Нет. Ты не понимаешь, Даня. Это невозможно.

— Верь мне, — как мантру повторяет. — Просто верь. Ни одна живая тварь не посмеет нам помешать...

— Ты не понимаешь... — снова пытаюсь. Но всё напрасно. Не слышит.

— Мне нужен твой ответ: да или нет. Если скажешь «да», я весь мир сожгу и уничтожу ради тебя. Только скажи «да».

— Не надо палить. Просто сделай так, чтобы нас больше не сжигали. Ладно?

— Ладно, — отвечает и продолжает не дышать, ожидая.

— Тогда «да».

Мне так страшно. Меня трясёт. В глазах плывёт. Но другого ответа я дать не могу. Потому что больше жизни его люблю.

Даня наклоняется и целует меня в губы.

Этот поцелуй длиною в два года.

Два чёртовых, бесконечных, болезненных, невыносимых, проклятых года. Но каждый миг стоил того, чтобы снова почувствовать его губы на своих. Его вкус внутри. Его силу. Его власть надо мной.

И его любовь, которая, возможно, иногда и душит, но без которой просто невозможно жить.

Глава 50. Даниил

Он не искал. Она не планировала. Но они нашли друг друга там, где обычно теряют.

Этот месяц стал самым трудным в моей жизни. Он был наполнен тревогой и страхом, но одновременно продуман до мелочей. Я не спал ночами и почти не ел, потому что мысли о ней не давали покоя. Я сходил с ума от желания прикасаться к ней, от страха снова потерять её.

Поля похожа на загнанную лань, вздрагивает от каждого шороха, просыпается среди ночи, словно ожидает, что дверь снова выбьют и всё начнётся сначала. Я не имею права пугать её ещё больше.

Она живёт за городом, в доме, о котором почти никто не знает, и где я создал ей иллюзию безопасности. Нет, не иллюзию. Правда безопасность. Там десять охранников, камеры по периметру, два поста на подъезде. Там она под защитой. Я приезжаю каждый день, иногда она знает об этом, иногда нет. Чаще всего я жду, пока она уснёт, и тогда захожу в дом почти бесшумно, сажусь рядом с её кроватью и просто смотрю на неё. Я наблюдаю, как она дышит, как грудь поднимается и опускается, как ресницы её дрожат, будто ей что-то снится волнительное. И не уезжаю, пока она не проснётся. Ей так легче. Я вижу это в её взгляде утром. Она ищет меня глазами, а когда видит, расслабляется.

Я почти не сплю. Просто не входит отключится от мыслей. Совесть, которую я когда-то считал слабостью, теперь разъедает меня изнутри. Она медленно точит меня, как кислота, с извращённым наслаждением,