пальцы осторожно скользят по моему животу. Я хочу целовать её, любить так, чтобы она чувствовала только удовольствие, чтобы каждый её вдох принадлежал мне. Я хочу довести её до полного забытья, но не ради собственного наслаждения — а чтобы она летала где-то высоко, теряя себя в нашем безумии.

Мы лежим так, и время перестаёт существовать. Мгновения растягиваются в вечность, и каждая секунда рядом с ней становится одновременно наказанием и спасением. Я чувствую, как её тело прижимается к моему, как её дыхание то замедляется, то ускоряется вместе с моим. Как напряжение, которое копилось месяцами, наконец находит выход. Я понимаю: если позволю себе больше, если мы переступим эту черту, я окончательно потеряю голову. Но желание, которое рвётся изнутри, оказывается сильнее всех доводов.

— Даня, поцелуй меня, пожалуйста, — тихо, с надрывным шёпотом просит она. Тем самым срывая рычаг моего сопротивления.

Глава 51. Полина

Их любовь — не светлая сказка. Она выросла из боли, из ошибок, из чужих решений, принятых за них. Она пахнет порохом, страхом и слишком поздними признаниями.

Дни проходят один за другим, одинаковые и до тошноты бесящие. О последнем я не фигурально говорю. Реально тошнит от всего.

Понимаю, что Даня ради моей же безопасности прячет меня тут. Что разбирается и ищет, кто нас тогда предал. Я хотела с ним поговорить ещё на эту тему. Наконец-то сознаться, что соврала и знаю своего палача. Но Даня был категоричен и отказался снова это обсуждать.

— Ты не переживай, ракушка. Я со всем разберусь. А ты не думай о прошлом. Готовься к светлому будущему.

Говорить легко, на деле... Как же скучаю по нему. Как же хочу прежнего Даню. Но он как будто льдом покрылся. Точнее, в глазах его огонь, в поступках — холод. Тяжело определить, о чём думает, чего хочет. Дистанцию держит. А я... Я скучаю. Не видеть два года, а потом наконец-то коснуться. Надеяться вернуться в его объятия. Разве не об этом грезила по ночам? Об этом и не только. Да и сейчас он в сны приходит. Так любит там, что сознание, кажется, теряю. Но я в реальности его хочу. Всего.

Вечер и утро идентичны. Я засыпаю и просыпаюсь в комнате с Даниилом. Вот только он не рядом. Сидит в кресле, будто ждёт моего пробуждения. А потом мы завтракаем вместе, если он никуда не спешит. Если ему надо ехать срочно, то всего лишь целует и уходит. Да и целует так, будто ему физически больно.

Может, я его уже не возбуждаю? После подвала, например. Может, он хочет грубо? Не знаю, какие-то ролевые игры и БДСМ. Два года как-никак прошло. Его предпочтения могли измениться. Но как спросить об этом? Я не решаюсь. Такая смелая всегда была, а за этот месяц будто потухла. Или же просто доверилась окончательно ему. Или устала.

Так много вопросов, а ответов нет.

В эту ночь мне не спалось. Точнее, каждый раз закрывая глаза и проваливаясь в сон, мне снился один и тот же сон. Дубль за дублем. Тот номер отеля, чужие касания, запахи и вкусы. Не хочу этого чувствовать больше. Хочу Даню. Его вкус. Его касания. Я уже даже не помнила, как это — быть в его полной власти.

И когда его тело накрывает моё, я просто умоляю его поцеловать меня. Просто хочу, чтобы он снова сделал меня своей. Я ведь и была только его эти годы. Он как был, так и остался моим первым и единственным. Но я забыла уже, как это. Хочу, чтобы напомнил.

Он сначала будто замирает надо мной, словно пытается понять, серьёзно ли я это говорю. Его ладони ложатся по обе стороны от моей головы, и я чувствую, как тяжело он дышит. В темноте его глаза кажутся почти чёрными.

— Полина… — тихо говорит он, и в его голосе столько напряжения, что у меня по коже бегут мурашки.

Я качаю головой и тянусь к нему сама. Пальцы цепляются за его футболку на груди, сжимают ткань.

— Пожалуйста… — шепчу.

Кажется, именно это слово ломает последнюю стену между нами.

Даня наклоняется и наконец целует меня.

Сначала медленно, осторожно, будто всё ещё боится причинить боль. Его губы тёплые, знакомые до боли, и в ту же секунду у меня кружится голова. Я отвечаю почти жадно, будто два года ожидания вдруг обрушиваются на нас разом. Будто это поистине самый важный и значимый момент. Полное воссоединение. Полная капитуляция. Чья? А это не имеет значения. Мы оба падали. Оба грешили. Оба ломались и ломали. Мы совершали ошибки и за них же несли наказание. И поэтому именно здесь и сейчас мы снова станем целыми.

Его рука скользит по моему лицу, по шее и замирает на затылке, мягко, но уверенно притягивая меня ближе. Поцелуй становится глубже, горячее, и воздух между нами будто исчезает. Я чувствую его дыхание на своих губах, слышу, как быстрее бьётся его сердце, и это сводит меня с ума.

Даня целует медленно, будто заново изучает меня. Его губы осторожно раздвигают мои, и в следующий миг его язык касается моего — сначала робко, почти вопросительно. Я отвечаю сразу, не давая ему сомневаться, и наши языки переплетаются, двигаясь навстречу друг другу так естественно, словно помнят это лучше нас самих.

От этого поцелуя кружится голова.

Он будто исследует мой рот — медленно, жадно, проводя языком по моим губам, касаясь нёба, заставляя меня тихо выдыхать в его губы. Его ладонь сильнее удерживает меня за затылок, не позволяя отстраниться ни на сантиметр, и от этой властной нежности внутри всё плавится.

Я отвечаю так же жадно. Пальцы сжимаются на его плечах, и в какой-то момент я слегка прикусываю его за язык — больше из дерзости, чем из осторожности.

Он резко втягивает воздух.

На секунду отрывается от моих губ, смотрит на меня потемневшими глазами, и в них вспыхивает что-то хищное.

— Ты играешь со мной, ракушка… — хрипло выдыхает он.

Но прежде чем я успеваю ответить, он снова накрывает мои губы своими — уже глубже, требовательнее, будто принимает этот вызов. Его поцелуй становится почти одержимым, и я чувствую, как всё вокруг начинает растворяться: стены, ночь, страхи.

Остаётся только он.

И этот поцелуй, от которого мысли исчезают, а сердце бьётся так быстро, будто мы снова учимся дышать друг другом.

Мои пальцы скользят по его плечам, по спине, и от каждого прикосновения он напрягается, будто