пальцами. — Если ты захочешь остановиться, мы остановимся. Поняла?

— О боже мой. Пожалуйста, не останавливайся. — Слова вырываются на резком выдохе. — Просто не обращай на меня внимания. У меня ощущение выхода из тела.

— Бейли. Я не игнорирую тебя.

Она облизывает губы.

— Ты должен.

— Это невозможно. Я запоминаю тебя, — тихо отвечаю я, прежде чем снова поцеловать ее и почувствовать, как ее обнаженное тело прижимается к моему, когда я опускаюсь на нее.

Ее руки запутываются в моих волосах, прежде чем пробежаться по моим плечам, спускаясь вниз по спине. Я теряюсь в догадках, сколько времени мы проводим так. Я прижался к ней всем телом. Ее губы слились с моими. Мои пальцы сжали ее соски.

Ее бедра отчаянно двигались навстречу моим.

Я не останавливаю её, когда она тянется к поясу моих частично снятых боксеров.

— Они сводят меня с ума, — бормочет она мне в губы, отчаянно дёргая их. — Я хочу их снять. Я хочу почувствовать тебя.

Я тяжело дышу ей в шею, когда она наклоняется ровно настолько, чтобы оттолкнуть их. А потом её руки снова на моём члене, сжимают его.

Её прикосновения неуклюжие и необузданные. Тёплые и твёрдые.

— Бо, — она стонет моё имя, и я подаюсь бёдрами к ней, в её хватку.

Она обвивает меня ногами, впиваясь пятками в мои икры.

— Ещё.

Она притягивает меня к себе.

— Бейли... — Моя распухшая головка ударяется о внутреннюю поверхность ее бедра. — Осторожно.

Я впиваюсь зубами в ее плечо, желая оставить на нем еще одну отметину.

— Я... — Она выдыхает этот единственный слог, и в нем столько желания, что я почти теряю его. — Я не хочу быть осторожной.

Я кусаю ее за шею. Её кожа такая же горячая, как и моя, когда мы скользим друг по другу. Это опьяняет. Её запах. Её прикосновения. Её слова.

Сейчас мы оба импульсивны.

Я приподнимаюсь над ней, и мой взгляд падает на красную отметину, которую я оставил.

Её ноги раскинуты на моих бёдрах. Киска на виду. Розовая и влажная, когда она притягивает меня ближе.

— Бейли, — выдавливаю я, когда она выравнивает нас.

На кончике моего члена блестит капля предэякулята. Она трётся им о себя, прямо сквозь свою влажность. Её глаза закрываются, а грудь приподнимается при первом контакте.

— Бейли, — снова говорю я, наклоняясь вперёд, чтобы обхватить свой член, и отталкивая её руки. Они оказываются на её сиськах, сжимают их, щиплют — этот большой бриллиант мигает мне, как сигнальная лампочка, чтобы я, чёрт возьми, притормозил.

Она сейчас безрассудна, ради меня.

А я? Я безрассуден ради неё.

Но она зависит от меня. Зависит от того, что я позабочусь о ней. Чтобы не быть слишком импульсивным.

— Бо. — Она открывает глаза, обжигая меня пламенем, пляшущим в их глубине. — Я хочу этого.

— Я знаю, детка. Но мы не торопимся.

Я снова провожу членом по её складкам, потому что я любитель наказаний.

— Я хочу сделать тебе так хорошо, Бейли.

Она извивается и стонет.

— Уже хорошо.

— Пока нет. — я едва выдавливаю из себя эти слова, видя, как головка моего члена становится влажной от её сока.

Она скулит, на самом деле скулит, и раздвигает ноги еще шире.

— Когда?

Обхватив свой член, я снова прижимаю его к ее киске.

— Когда я скажу, Бейли. Разве я не говорил тебе, что теперь эта киска моя?

Она стонет в ответ.

И боже, я так чертовски слаб. Мои бедра не слушаются меня. Они подаются вперед, и один дюйм моего члена исчезает в ней.

Мы оба замираем.

— Блядь. — Я стону, чувствуя, как она бьется рядом со мной.

Ее голова медленно раскачивается на подушке из стороны в сторону, когда она повторяет мое имя.

Я стою на краю обрыва. Одна половина меня говорит: "Прыгай". Другой говорит, что, может быть, сначала взять парашют.

Я выхожу и снова втягиваю его на тот же дюйм, наблюдая, как она раскрывается для меня. Боже. Было бы так просто…

Нет. Я не хочу быть с ней беспечным

Дело не только в ее теле. Это ее первый раз. Дело в ее сердце.

Это мое сердце. Это моя привычка притворяться. Это вопрос моего контроля.

Вот почему я выхожу из нее и тянусь за игрушкой, которая лежит забытая на матрасе рядом с нами.

Я кладу ее на свое место и наблюдаю, как она корчится.

— Черт! — кричит она, когда я вгоняю ее в нее.

Он не такой большой, как у меня, но она все равно вздрагивает, когда я проталкиваю его до упора.

Мой кулак болезненно сжимается в обхвате, как будто я могу каким-то образом перекрыть приток крови и держать себя в руках, сжимая сильнее.

— Бейли, детка, используй свои руки. Покажи мне, что ты умеешь.

Не сводя с меня глаз, она проводит руками вниз по своему торсу, пока не оказывается на силиконовой подставке.

Она нажимает на что-то, и устройство гудит и вибрирует. Из того места, где её тело сжимает обтянутую кожей игрушку, вытекает влага, и она тут же вскрикивает..

— Тебе нравится?

Она кивает в ответ, и я провожу свободной рукой по её губам, плотно сжатым вокруг вибратора.

— Ты так чертовски хороша в этом. — Я обхватываю свой член рукой и делаю один раз, и она двигается в такт со мной, вытаскивая игрушку и снова вводя её.

Это худшее в мире дразнение — смотреть, как она трахает себя, и желать, чтобы это был я. Моё тело болит от этого. Низ моей спины. За тазом.

— О чем ты думаешь, когда делаешь это?

— О тебе. — Черт. Она даже не колеблется. Губы приоткрыты, обе руки работают между ее ног.

Я провожу большим пальцем по ее клитору. Ее ноги дрожат, и она двигает игрушкой в более равномерном темпе.

— Ты представляешь, что я трахаю тебя прямо сейчас, Бейли? — Я не могу отвести взгляд.

Мы — мешанина конечностей и влаги.

— Да, — шепчет она и облизывает губы.

Я продолжаю ласкать её клитор, скользя ладонью по своему члену и представляя, каково это — трахнуть её так, как я хочу. Грубо и грязно. Заявить на неё права.

— Я не знаю, Бейли. Я больше, чем эта игрушка. Думаешь, эта тугая маленькая киска сможет принять меня?

Она задыхается, сильнее вдавливая игрушку.

— Да, Бо. Блядь. Отдай это мне

— Что отдать тебе? — Наши слова сбивчивы. Бездыханный. Как и каждое движение. Каждая мышца и сухожилие напряжены до предела. В этот момент все готово лопнуть и рассыпаться вокруг нас.

— Твой член, — слегка заикается