– Какого хрена, – выдохнула я.

– Врата, – сказал Маркус. – В Квартал Теней.

– Ага. Магическая дверь в никуда. Совершенно нормально. Я, видимо, слишком мало выпила сегодня.

Маркус повернулся к нам, и его лицо стало серьёзным – настолько, что по спине пробежал холодок.

– За этой дверью – другие правила. Не трогайте ничего. Не смотрите долго в глаза. Не вступайте в сделки. – Его взгляд впился в меня. – И не показывай, что ты Видящая. Это сделает тебя мишенью.

– Мишенью для чего? – уточнила я. – Для фейри? Для демонов? Для налоговой?

Маркус не улыбнулся.

– Для тех, кто захочет купить, продать или использовать твой дар. Видящие там ценятся на вес золота. А некоторые существа не спрашивают разрешения. Они просто берут.

Меня пронзило холодом – острым, ледяным, будто кто-то провёл ножом вдоль позвоночника.

Оберон шагнул вперёд – так резко, что я вздрогнула. Его рука легла мне на поясницу – не мягко, не нежно. Жёстко. Собственнически. Пальцы впились в ткань рубашки, сжали так, что я почувствовала жар его ладони сквозь все слои одежды, как клеймо.

Он развернул меня к себе – одним движением, быстро, почти грубо. Его лицо было в дюйме от моего, золотые глаза горели, в них мелькнуло что-то дикое, хищное, первобытное.

– Ты не отходишь от меня, – произнёс он, и голос был тихим, но в нём прозвучало рычание – низкое, утробное. – Ни на шаг. Ни на дюйм. – Его дыхание коснулось моих губ, обожгло. – Если кто-то попытается тебя тронуть, я разорву его на части. Медленно. По кускам. И получу от этого удовольствие.

У меня перехватило дыхание.

Не от страха.

От чего-то другого – тёмного, жаркого, свернувшегося узлом внизу живота и пульсирующего в такт сердцебиению.

Обычно я бы огрызнулась. Оттолкнула его. Сказала, что не нуждаюсь в защите. Что сама справлюсь. Что не его собственность.

Но сейчас…

Сейчас его прикосновение было единственным, что удерживало меня от того, чтобы развернуться и сбежать к чёртовой матери.

Я сглотнула.

– Понятно, – выдавила я, и голос прозвучал хрипло.

Его взгляд задержался на моих губах – на секунду, может, меньше. Ноздри раздулись. Пальцы на моей пояснице сжались ещё сильнее, большой палец медленно провёл дугу по коже – вверх, к рёбрам, и что-то горячее, жидкое разлилось по венам.

Я должна была отстраниться. Оттолкнуть его руку. Сделать шаг назад.

Вместо этого я застыла.

И возненавидела себя за это.

Маркус достал бронзовый ключ, покрытый рунами. Вставил в замок. Повернул.

Щелчок эхом разнёсся под мостом.

Дверь открылась.

И за ней…

Свет. Звуки. Запахи. Хаос.

Узкая улочка, вымощенная булыжником, тянулась вдаль в тумане. Здания – старые, перекошенные, с покосившимися крышами и светящимися окнами. Вывески на непонятных языках. Символы, от которых глаза слезились.

Существа двигались по улице – фигуры в плащах, с капюшонами. Некоторые явно не человеческие – слишком высокие, слишком тонкие, с лишними конечностями. Светящиеся глаза в темноте.

Музыка доносилась откуда-то – странная, гипнотическая.

Воздух был густым, пропитанным магией. Я почувствовала её вкус – горький, пряный.

– Святое дерьмо, – прошептала я.

Маркус усмехнулся, шагнув через порог.

– Добро пожаловать в Квартал Теней. – Он обернулся. – Постарайся не умереть. Мой осведомитель не любит трупов в своём заведении. Плохо для бизнеса.

Я сглотнула, посмотрела на Оберона.

Он смотрел на улицу – настороженно, с напряжением в плечах. Рука на моей спине сжалась крепче.

– Держись рядом, – прошептал он.

И мы шагнули в другой мир.

Первое, что ударило по чувствам – запах.

Не просто запах. Симфония ароматов, каждый из которых боролся за доминирование. Жареное мясо – но не курица или говядина, что-то более экзотическое, с пряностями, которые я не могла опознать. Благовония – сладкие, дурманящие, заставляющие голову кружиться после первого же вдоха. Сырость старого камня. Металл. Кровь. И под всем этим – что-то цветочное, медовое, одновременно притягивающее и тревожное.

Второе – звуки.

Голоса на десятке языков. Смех – слишком высокий, слишком мелодичный. Музыка из какого-то заведения слева – струнные инструменты, играющие мелодию, от которой кожа покрывалась мурашками. Топот копыт по булыжнику. Скрип вывесок на ветру.

Третье – ощущение магии.

Она была везде. Плотная, как туман, осязаемая, как шёлк на коже. Покалывала на языке, вибрировала в костях, заставляла сердце биться чуть быстрее. Каждый вдох был насыщен ею – древней, дикой, опасной.

Я застыла на пороге, не в силах двигаться, просто впитывая всё одновременно.

– Кейт. – Голос Оберона у моего уха, тёплый и настойчивый. – Дыши. Не застревай.

Я моргнула, заставляя лёгкие работать. Шагнула вперёд полностью, и дверь за спиной захлопнулась – беззвучно, окончательно.

Когда я обернулась – её уже не было. Только старая кирпичная стена, покрытая светящимся мхом.

– Как мы вернёмся? – Голос прозвучал выше, чем хотелось.

– Через другие врата, – ответил Маркус, уже идя по улице. – Их несколько по периметру Квартала. – Он обернулся, и в его улыбке читалось понимание. – Не беспокойся. Я вас выведу. – Пауза. – Живыми.

«Живыми» прозвучало не слишком обнадёживающе.

Я двинулась следом, чувствуя Оберона рядом – так близко, что наши плечи касались при каждом шаге. Его рука легла на мою поясницу – не грубо, но крепко, собственнически. Жар его пальцев прожигал ткань рубашки, отпечатывался на коже, пульсировал в такт моему сердцебиению. Каждый раз, когда я делала шаг, его прикосновение смещалось – дюйм вниз, к изгибу бедра, и что-то тёплое, жидкое сворачивалось внизу живота.

Якорь в этом безумии. Или цепь. Я уже не была уверена, в чём разница.

Улица петляла, сужалась, расширялась снова. Здания наклонялись друг к другу, словно заговорщики, шепчущие секреты. Некоторые окна светились изнутри тёплым золотым светом. Другие были тёмными, пустыми, как глазницы черепа.

Мы прошли мимо лавки с висящими травами и сушёными… частями животных? Или не животных. Когти, зубы, что-то, похожее на крылья летучей мыши, но слишком большие.

Мимо кузницы, где за открытой дверью гремел молот по наковальне, и искры вспыхивали синим, зелёным, фиолетовым.

Мимо таверны, из которой доносился хохот и звон кружек. Вывеска над дверью гласила: «Утопленная Русалка». На ней была нарисована женщина с хвостом, держащая в руках отрубленную голову.

– Уютно, – пробормотала я.

У входа в таверну столпились фигуры – фейри, но не такие, как Оберон. Эти были слишком утончёнными, слишком острыми, будто их вырезали из