— На колени, — в том же тоне, повторяет. И его рука ложится на резинку спортивных штанов, — тебе помочь? — Прикрываю глаза и качаю отрицательно головой. Уверена, что его помощь мне не понравится.

Медленно опускаюсь на колени. Глаза все также закрыты. Я не хочу ничего видеть. Видеть, значит иметь подтверждение, а так — самообман…

Влад подходит ближе. Так близко, что я чувствую холод, да… правильно, не жар его тела, а холод. Вздрагиваю, когда он прикасается к щеке, гладит большим пальцем губы… Сглатываю. Мне надо перенестись в другое место, абстрагироваться, отключиться… Это не я, это просто тело… душа в другом месте… ей там лучше, не так больно…

Дверь в спортзал открывается.

— Босс… — распахиваю глаза. На пороге, начальник охраны. Он замялся, увидев картину. Резко разворачивается спиной, но не уходит, а продолжает говорить, — простите. Звонят из Гуанчжоу, там на заводе масштабный авария. С жертвами.

— Я понял, иди. Самолет подготовь. — Охранник кивает и быстро выходит.

— Мы продолжим позже, девочка… Не скучай. Завтра к тебе придет помощник, готовься к свадьбе. Чтобы не произошло, она состоится в субботу. У тебя шесть дней на подготовку. Доверься помощнику, она ас в этих делах.

Наклоняется и целует меня в губы. Медленно отступая, шаг за шагом, приближается к двери. Как только он скрывается за ней, падаю на прорезиненный пол и благодарю Всевышнего за то, что оттягивает мою неминуемую душевную смерть.

Глава 58

Антон.

— Ты мне поможешь? — мой вопрос разрывает тишину в машине. Мы уже далеко отъехали от дома Грабовского, и все это время молчали. Я думал о своем, а Кирилл, скорее всего о том, как бы побыстрее оказаться в теплой постели под боком своей Киры.

— Чем? — отрываясь от созерцания пустынной темной дороги, интересуется он.

— Мне нужна информация на этого типа. Что он из себя представляет, чем занимается… короче, все, что сможешь нарыть.

— Зачем тебе это? Мне показалось, что девушка четко дала понять, что у нее все норм.

— Тебе показалось. — Отвечаю резче чем стоит. Кирилл же не виноват. Поэтому пытаюсь обосновать свои сомнения на счет всей этой ситуации. — Неужели ты не заметил ее заплаканных глаз? А ее дрожь от его прикосновения… Убить готов его, сука! Я просто уверен, что он ее чем-то шантажирует!

— В тебе говорит обида, что выбрала не тебя. А насчет ее состояния…, по-моему, она как была немного отмороженной, так такой и осталась.

— Сам ты…, - хочется рубануть с горяча, но сдерживаюсь. Не самое лучшее время ругаться с другом. — Нормальная она. Конечно, не твой вулкан Кира, не спорю, но не отмороженная, а в постели, так вообще…

— Давай без подробностей, — ухмыляется Кир.

— Не дождешься.

— Может ты и прав… Я ведь видел ее всего пару раз, а разговаривал и того меньше.

— Так ты поможешь?

— Во-первых, завтра, а точнее уже сегодня, воскресенье. Я мало что смогу раздобыть. Ну, запись просмотрю у спецов… Может удастся найти того гопника, который топтался у подъезда, но какую-то другую, более серьезную инфу — только в понедельник.

— Блядь, а мне-то что делать? Я как представлю, что она там с ним! И он может делать с ней все, что угодно, готов хоть сейчас развернуть машину и вынести эти чертовы ворота нахрен, разъебашить все в пух и прах, — говорю, а всего аж трусит от злобы, а главное от моего бездействия, непонимания ситуации в целом, — чувствую себя полным чмом. Ведь мы с ним сталкивались в кафе, там, где работала Белла. Я ж ведь чувствовал и осознавал, что он не просто клиент кафе, а какой-то хуй, который кидает мне предъяву. Нет, чтобы сразу пробить кто он такой, я плюнул и растер, и полностью погрузился в окучивание Беллы. А теперь имею вот эту поебень, и не знаю с какого краю к ней подступить!

— Послушай, — поворачиваю голову в сторону Кира, и жду вопроса, — она реально так тебе важна?

— А если бы тоже самое случилось с Кирой? Ты бы отступил?

— Нет. Безусловно нет. Но в том то и проблема, — со вздохом, говорит Кир, — что такой ситуации с Кирой просто не может быть. Я уверен, что мне бы еще приплатили, чтобы я забрал ее обратно, — и ржет.

Невольно улыбаюсь сам, но это улыбка горечи и грусти. Сердце рвется на куски. Чувствую себя беспомощным пацаном, у которого куча понтов, а в реальности — полнейший балабол. Что я могу? Только и того, что набить ему рожу. Но этот Грабовский не так прост, он не выйдет со мной на бой, у него на лбу написано, что он любитель многоходовок и разного рода подстав. Одним словом — мудак.

— Эй, дай я сяду за руль! — Кирилл толкает меня в плечо. Черт, я задумался и чуть не поехал прямо, пропустив указатель «крутой поворот».

— Все, я с тобой, слежу за дорогой.

— Слушай, брат. Вот прямо сейчас я ничем не могу тебе помочь. Я не могу сказать тебе: «Отвлекись, или переключись на что-то другое», но блин, сейчас другого выхода нет. Ночь на дворе.

— Да я понимаю. Все понимаю. Но, сука, бесит неимоверно, — бью сгоряча рукой по рулю.

Едем по пустынным улицам города.

— Тебя домой, или за машиной?

— Завтра заберу, вези домой, — обращаю внимание на телефон в его руке. Он что-то печатал, теперь на экране всплывает сообщение. — Вот неугомонная, — бубнит себе под нос.

— Кира? — спрашивая у него. Он кивает. — Напиши, что уже подъезжаешь. — Мы и правда заезжаем во двор дома Кирилла, поэтому скоро голубки встретятся. Хотя, чего скрывать, рад за друга, что нашел ту, которой не безразлично, где он шляется в начале второго ночи.

Торможу возле его подъезда.

— А ты куда сейчас? — спрашивает Кирилл.

— Поеду к родителям. Они только завтра возвращаются. К ним ближе, да и не смогу я сейчас в своей квартире быть, там пахнет Беллой, ее вещи… С ума сойду, или квартиру разнесу.

— Не накручивай себя раньше времени. Я наберу тебя в понедельник, часов в десять. Давай, пока.

Добравшись до квартиры родителей, понимаю, что несмотря на поздний час, сна ни в одном глазу.

Прохожу в кабинет отца и до утра роюсь в интернете, пытаясь найти хоть какую-то информацию о Владиславе Илларионовиче Грабовском.

В глазах боль и резь, словно песка насыпали, от отсутствия сна и длительной работы за компьютером; шея затекла; спина печет огнем… А результат моего поиска может спокойно вместиться на распечатке формата А4, и то, только с