я могу выдавить из себя. Я уверена, что если открою рот, чтобы что-то сказать, то из него вырвется только всхлип.

Каждое его слово кажется мне таким, будто он вырывает из моего сердца кусочек, который я поклялась ему не отдавать. Я думала, что не отдала.

—...так что, наверное, мы можем спокойно разорвать это соглашение.

Он говорил, а я не слушала. Это один из тех моментов, когда ты понимаешь, что это происходит, но не веришь в это. Всё происходит как в замедленной съёмке.

Я часто моргаю, растягивая губы в улыбке, которая больше похожа на гримасу. Бо — хороший парень. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя хуже, чем, вероятно, уже чувствует. Я не хочу быть наивной девушкой, которая была настолько глупа, что поверила в то, чему не суждено было случиться.

— Я так чертовски зациклен на тебе.

Я отмахиваюсь от этих слов, записывая их в раздел «то, что мужчины должны говорить, когда у них был потрясающий оргазм».

— Да, конечно, — мой голос дрожит, но я не думаю, что это можно исправить.

Лоб Бо морщится от беспокойства, и он протягивает ко мне свою толстую руку. Когда кончики его пальцев касаются моей бедренной кости, я отшатываюсь и отступаю.

Он только что бросил меня. Притворялся, что бросил?

Как бы ты это ни называл, у меня достаточно самоуважения, чтобы не хотеть, чтобы он прикасался ко мне.

Одним плавным движением я снимаю с пальца кольцо с бриллиантом и бросаю его на мраморный пол между нами.

— Нет проблем. Определенно не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством. Возьми это—

— Бейли. — Он делает усилие, чтобы встать, и я с ненавистью замечаю, как напрягаются мышцы его ног. Линия от квадрицепсов спускается к коленям. Вниз к его изуродованным ступням.

Ступни, которые до сих пор горят каждую ночь.

Ноги, которые я размяла и помассировала прошлой ночью.

Как он посмел так поступить со мной?

— Я просто вернусь в свой трейлер.

Я даже не могу смотреть на него.

Я быстро иду по коридору к входной двери.

— Бейли, подожди…

Я поднимаю руку, чтобы остановить его.

— Всё в порядке. Всё отлично. Спокойно, спокойно, спокойно. — Последнее «спокойно» вырывается у меня со всхлипом.

Мои сандалии стоят в прихожей, но мне не хочется тратить время на то, чтобы снова их надеть. Сейчас мне не до застёжек. Я распахиваю дверь, чувствуя, что он стоит позади меня.

— Чёрт, — бормочет он.

Он начинает идти за мной, но потом разворачивается и идёт в противоположном направлении, обратно в свой дом, а я бегу в прохладную ночь. Наступают последние дни лета. Они наступают с поразительной быстротой. Ночью становится то жарко, то прохладно, то освежающе. Как только солнце исчезает, уходит и жара, а с приближением осени врывается горный воздух.

Влажная от росы трава липнет к моим босым ногам, когда я смотрю на свой трейлер. Если я только смогу добраться туда — за ту черту, за ту дверь — я, возможно, буду в безопасности.

В достаточной безопасности, чтобы сломаться.

Мои ладони прижимаются к холодному стеклопластику снаружи, и я тянусь к ручке, мои пальцы обхватывают выщербленный металл.

Внутри со мной все будет в порядке.

Я дергаю, но дверь не поддается.

Она заперта. Потому что, конечно, так оно и есть.

Рыдания сотрясают мое тело, и я ударяюсь лбом о стену трейлера.

— Черт, черт, черт.

Задняя дверь дома Бо хлопает.

— Бейли.

На этот раз в моем имени нет смешного разочарования. В его тоне есть что-то резкое. Он не небрежен и не наигранен. Он горяч и взвинчен с военной резкостью.

Его шаги приближаются ко мне, и я чувствую напряжение, исходящее от его тела. По какой-то причине он кажется злым.

— С чего ты взяла, что я закончил с тобой разговор?

Я смеюсь, но это больше похоже на плач. Я вытираю щёку, и пальцы становятся влажными. Оказывается, я плачу.

— Мне показалось, что это был окончательный разговор. Не нужно затягивать, Бо. Я буду в порядке. — Я не поворачиваюсь к нему лицом. — Просто оставь меня в покое. К утру я буду в порядке.

— Чушь. К утру ты не будешь в порядке.

Я вздрагиваю от резкости его слов. Ладно, возможно, и нет, но мне кажется жестоким скрывать этот факт.

— Отвали, Бо.

Его ладонь опускается мне на плечо, и когда я пытаюсь стряхнуть его, он разворачивает меня, с силой прижимая к стене моего трейлера. Он смотрит мне прямо в лицо, одной рукой обхватывая мою щеку.

— Нет. Ты плачешь.

Он опускает голову и целует слезинку, которая скатывается по моему лицу.

— Я, черт возьми, не могу смотреть, как ты плачешь.

О Боже. Мое сердце сжимается, и это чертовски больно.

Я знала, что это будет больно, но ничто не могло подготовить меня к такой жгучей, невыносимой боли.

Мне нужно побыть одной. Мне нужно отдышаться.

Я отталкиваю его, но это бесполезно. Он слишком большой. С таким же успехом я могла бы бегать и толкать деревья.

— Пожалуйста, — мой голос дрожит, когда я смотрю ему в лицо. — Отвали.

— Не раньше, чем я закончу то, что пытался сказать в доме.

— Ты бросил меня. Что ещё ты хочешь сказать?

Его глупое красивое лицо напряжено, а взгляд мечется между моими глазами.

Я жду, что он что-нибудь скажет.

Но он молчит.

— Ты забыл, что хотел сказать, Бо? Потому что я думаю, что больше не могу этого выносить, и это всё объясняет, не так ли? — выплёвываю я слова, собираясь с силами. Пытаюсь причинить боль. Хотя, думаю, повторять его слова вслух причиняет мне боль больше, чем кому-либо.

Его руки сжимают моё тело, он толкает колено между моих ног, удерживая меня на месте. По моим щекам текут слёзы, склеивая ресницы, а в груди так тяжело и больно, что просто дышать больно.

Рука, лежащая на моей талии, поднимается вверх, вытирая ещё одну слезу, прежде чем откинуть прядь моих тщательно уложенных волос.

— Я хотел сказать, Бейли… — Он подчёркивает моё имя так, что у меня по спине бегут мурашки. Его рука обхватывает мою голову, так что я не могу смотреть ни на что, кроме него.

— Я хотел сказать… ты пойдёшь со мной на свидание?

Всё вокруг меня замирает. Это предложение не только звучит по-детски, но и просто сбивает с толку.

— Ты только что расстался со мной.

Его греховные губы изгибаются в мальчишеской улыбке. Он целует меня в висок и снова смотрит мне в глаза.

— Если бы ты дала