— Теперь будут, — твёрдо заявила я. — А сейчас ступай к сестре. Ей нужно, чтобы ты был рядом. Мадлен, наверное, до сих пор дрожит от всех этих событий.

Мальчик хмуро кивнул, словно спорить не собирался, но что-то внутри всё же не отпускало его. Перед тем как уйти, он задержался на месте, явно обдумывая что-то.

— Маман… у неё был дневник, — наконец сказал он, опустив взгляд. — Она записывала туда всё. Может быть, там вы найдёте ответы.

— Дневник? — переспросила я, оживившись.

— Да, — подтвердил он, но тут же нахмурился. — Только я не знаю, где он лежит. Никто, кроме женщин нашего рода, не мог его видеть. Это была… магия.

— Ага, — протянула я, чувствуя, как этот мир становится всё более странным. — Значит, придётся искать.

Теренс, похоже, немного смутился, не зная, что ещё добавить. В его глазах всё ещё читалась боль утраты, смешанная с детской усталостью.

— Иди, котёнок, — мягко сказала я, положив руку ему на плечо. — Ты уже сделал больше, чем достаточно. Отдыхай.

Мальчик кивнул, на этот раз без колебаний, и направился к выходу. Но, дойдя до двери, обернулся:

— Мадам… Спасибо, что вы… с нами.

Я вздохнула, но ничего не ответила. Сказать, что это был мой выбор, — значило бы солгать. Но разве было дело в выборе? Я смотрела, как он исчезает в коридоре, его светлая макушка мелькнула в луче свечи и пропала за углом, а сама думала о своей матери. Как она переживет мою потерю? Или же на мое место придет эта стерва и тогда маме придется много-много намучится с нею. Ох, мамочка, роднулечка моя, держись!

С другой стороны, внутри меня скреблась мысль за которую мне было очень стыдно перед родным человеком, но которая не отпускала жужжа на периферии мозга как надоедливый комар.

Здесь я нужнее! Уж кто-кто, а я этих деток не обижу и постараюсь сделать все, чтобы им помочь.

Но в сторону такие мысли, ночь не бесконечна, как и мои силы. Нужно собраться и действовать.

Найти дневник женщины, чью жизнь я теперь была вынуждена примерить на себя и разобраться в том бардаке, что натворила Элеонора. Да уж, это будет интересная ночь.

Глава 5

— Вот же стерва самовлюбленная! — цедила я сквозь зубы углубляясь в хитросплетения судьбы Элеоноры Абигейл Кларенс. Несравненной красавицы и покорительницы мужских сердец (от сейчас хочется закатить глаза).

Хотя на самом деле она действительно могла пользоваться популярностью. Пока я искала дневник (не долго, так как он оказался спрятан в небольшом, письменном столе, что еще не успела распродать транжира), мне удалось наткнуться на небольшое зеркальце.

Нет, я помню, что девушка, повстречавшаяся мне при переходе, была красивой, но тогда мне было как-то не до любования. А сейчас....

Хм, такая, пожалуй, может и захомутать понравившегося мужчину. Если конечно будет держать рот на замке и не поделится своим "бесценным" мнением.

Элеонора была чертовски хороша. Высокие скулы подчёркивали аристократическую утончённость её лица, тонкий нос с чуть приподнятым кончиком добавлял лёгкую дерзость. Губы… о, эти губы! Они были пухлыми, естественно яркими, будто сама природа сделала их приглашением к поцелую.

Глаза — глубокие, миндалевидные, с длинными ресницами, оттенённые мягкой тенью. Их цвет, к моему удивлению, оказался золотисто-карим, с каким-то загадочным отливом, который словно притягивал взгляд и не отпускал. Эти глаза точно умели смотреть так, чтобы мужчина забывал своё имя.

Кожа была гладкой, фарфоровой, с лёгким розовым румянцем на скулах. Идеальная. Даже слишком. Казалось, будто она никогда не знала тяжёлой работы или стрессов. Ну да, это ведь я теперь в её теле, так что "стрессы" — это моя забота, не её.

Её волосы… Боже, какие волосы! Пышные, золотисто-каштановые локоны свободно падали на плечи, обрамляя лицо. Они были настолько густыми и блестящими, что напоминали шелк. Такие волосы в рекламе шампуня бы точно не постеснялись показать.

Идеально ровная шея, тонкие запястья, изящная линия плеч — в Элеоноре всё вопило о женственности и грации. Это была та женщина, которая без труда могла бы вызвать зависть у других и восторг у мужчин.

До тех пор, пока не начинала говорить. Боже, это было нечто!

Если вы угораете от видео и пародий на недалеких, но красивых дамочек с интеллектом амебы и запросами королев, то знайте, это не мифы и не выдумки! Такие женщины реально существуют, и Элеонора была одна из них.

При все том, это недоразумение еще и обладало магическим даром, что делало ее очень опасной. Не менее опасной, чем обезьяну с гранатой.

Так вот взрастила эту прелесть не менее эгоистичная мать, что в свою очередь была продуктом воспитания бабушки.

Меня конечно более интересовали недавние события, но дневник был полон сюрпризов и оказался вещью наследственной, передающейся из поколение в поколение.

Там были записи и предыдущих владелец и они навеивали два абсолютно несовместимых чувства: грусть и ужас.

Женщины их рода… Они были удивительным сочетанием эгоизма и одиночества. Любили только себя, но при этом и счастья никогда не знали. Это читалось между строк дневника, который я перелистывала с возрастающим чувством печали и трепета.

Элеонора писала, что её бабка действительно считала, будто их далёкого предка прокляли. И проклятие было чем-то вроде кары за гордыню или жестокость. Или измену.

Бабка не уточняла.

Но сама Элеонора и её мать смотрели на это иначе. Для них это был дар. Как по мне мрачный и жестокий, но всё же дар.

Он заключался в том, что при проведении ритуала женщина могла заполучить любого мужчину. Любого!

Главным условием было провести с ним ночь. После этого он непременно влюблялся, терял голову и… женился. Казалось бы, идеальный инструмент для женщин их рода, которые привыкли брать от жизни всё. Но дар, как и любое могущественное явление, требовал плату.

Но какую? Я быстро пролистала страницы бессмысленных рассуждений, но ответа так и не нашла.

Да и пользоваться им можно было только трижды за жизнь. Дальше он мог навредить своей владелице, но вы помните, что я рассказывала про интеллект Элеоноры, правда же?

Ради хорошей жизни она готова была рискнуть всем. Заметьте, не ради детей, а ради собственного благополучия.

Кстати, о детях. Малыши ее мало интересовали, ну разве что Мадлен, которая в будущем должна была пойти по стопам матери. Но девочку по-настоящему не любили, скорее видели в ней как в зеркале отражение себя и поэтому баловали нещадно.

А вот Теренса будто даже не существовало