лечь спать. Проводив женщину взглядом, я обернулся к Диларе, которая встала и принялась убираться на столе.

— Нужно было попросить твою маму еще немного остаться, если бы я знал, что ты поспешишь выгнать меня, — сказал со смехом, наблюдая за тем, как она поджав губы, всем своим видом показывала, как она злиться на меня.

Бросив на меня раздраженный взгляд, Дилара подошла к столу, и нагнулась, чтобы добраться до варенья. Но я был шустрее нее, поэтому схватив Лару за тонкое запястье, крутанул и усадил её упругую попку к себе на колени, а после обнял руками за живот, не давая ей выбраться.

— Ну не дуйся, ты так. Ты сама не оставила мне выбора, когда ушла, — напомнил я, сдерживая собственную злость. Я вообще не понимал, почему Дилара так ревнует меня к Галине. Нас с этой женщиной связывали только работа, и отношения между нами было сугубо рабочие.

— Давид, — она вздохнула, словно устала объяснить что-то маленькому ребёнку, который утомил её. Она потерла висок, нахмурив брови и жуя нижнюю губу. Зарычав, укусил её между шеей и плечом, заставив её пискнуть, дернувшись в моих объятиях. Но добилась только моей эрекции, которая быстро начал упираться в ширинку брюк. — М-мама м-может увидеть, — сказала она, но откинула голову мне на плечо, когда я тут же лизнул место укуса. От моего внимания не ускользнула её дрожь и как дыхание моей девочки сбилось.

Вот так, милая. Перестань думать, и дай мне поводок, чтобы ты могла получить наслаждение, пока я буду вести нас к нашему будущему.

Моя рука неторопливо коснулась её бока, забравшись под футболку, и коснулась её голой кожи. Она дернулась вперед, широко раскрыв ноги, и вцепилась за стол побелевшими пальцами, когда моя ладонь коснулась её острых пиков, и пальцы сомкнулись на нежной девичьей шее.

— Давай, порадуй меня, и скажи, что твоя комната дальше от твоей матери, милая. Я хоть и люблю твои крики, но не хотелось бы, чтобы твоя мама поняла, чем мы с её дочерью занимаемся, когда она находиться за стенкой.

— Д-душ дальше от комнаты мамы, — сказала она, хватаясь за мою руку, которую держал на её шее.

Я ничего не сказал. Подхватил её поперек живота, Дилара была пушинкой, поэтому не было проблем нести её в душ одной рукой. Надо будет покормить её, думал я, когда она открыла дверь душа, и я отпустил её только для того, чтобы запереть дверь.

Повернувшись к ней лицом, вперился в её раскрасневшуюся лицо. На то, как она облизнула свои губы, как одна футболка съехала набок, открывая вид на её острую ключицу и намек на её грудь.

— Снимай футболку, — приказал я, расстёгивая пуговицы на пиджаке и бросив на стиральную машину. — Медленно, — сказал, когда она трясущими руками взялась за подол своей футболки, и рывком стягивая ту с головы. — Штаны тоже.

Пока она возилась со штанами, я быстро расправился с рубашкой, и торопливо дернул ремень брюк.

Вскоре мы оба оказались только в одном нижнем белье. На Диларе не было ничего, кроме черных кружевных стринги, которые красиво смотрелись на её бледном коже.

Как только закончу с контрактом Семенова, и решим вопрос со здоровьем её матери, свожу свою девочку на отдых на острова, чтобы она могла загораться, как следует.

— Оставь стринги, — сказал, когда она просунула пальцы сквозь резинки. Я подошел к ней, когда она выровнялась, и запрокинула голову.

Боже, какая же она миниатюрная, с трудом доходит ко мне до плеч.

Идеальный рост! Я мог поднять её на руки, и взять её у стены, например. В любых зданиях, в любом месте, думал я, проведя тыльной стороны по её руке. Затем двумя руками поднял её за талию, и усадил на ту самую стиральную машину. А сам опустился на одно колено, взяв её ступню в руки. Покрывая её ноги поцелуями, добрался до заветной местечки.

Подняв голову, встретил её взгляд, полон желаний и страсти. Не разрывая с ней зрительного контакта, кладу руки на её бедра, и она позволяет мне раскрыть их. Утыкаюсь носом в её киску, и шумно вдыхаю её запах. Запах возбуждений моей женщины. Не удерживаюсь и провожу языком вдоль её складок. Из груди Дилары вырывается всхлип, но я тут же затыкаю ей рот руками.

Поднимаю голову и усмехаюсь, видя её широко раскрытые глаза, полны ужаса.

— Подними попку, — велю ей, и она делает так, как я велел. Я снимаю с ней последний элемент одежды — черные стринги. Подношу кусок ткани, по-другому никак нельзя сказать об этом элементе одежды, и нюхаю её запах.

Я просто одержим этой девушкой и все тут!

— А теперь, — поднимаюсь на ноги, и подняв её за подбородок, большим пальцем нажимая, заставляя её открыть рот. — Будь хорошей девочкой, и не издавай никаких звуков, пока я буду наслаждаться своим десертом.

И положил её стринги в её рот. Глаза Дилара еще больше расширяется, и в нем снова появляется вожделение и страсть.

Глава 8. Дилара

— С отцом мы общаемся. Но он уже давно создал свою семью. У него от новой жены есть сын, лет пяти, и Лена, так её зовут, беременна вторым. Тоже мальчик, — улыбаюсь, вспоминая отца и его новую семью.

Мы с Давидом лежим в его кровати, он обнаженный, а на мне его рубашка, которая расстегнута на все пуговицы. И Гордей проводит ленивыми движениями по моему животу, щекоча меня.

— Тебе не было больно, когда он оставил вас с мамой, а потом создал семью с другой, нарожав детей?

Вопрос Давида вызывает у меня только улыбку. Со временем я сумела простить папу и пытаться понять его. А боль не ушла, просто немного притупилась.

— Это было их обоюдное решение. Да, мама болезненно отреагировала на уход отца. Любила же, и поэтому отпустила его, когда он сказал, что не сможет больше с ней жить.

Я горько улыбаюсь и хлопаю ресницами, чтобы сдержать слезы, которые неожиданно навернулись на глаза.

Уже некоторое время я стала такой плаксой и сентиментальной. Всё принимаю близко к сердцу.

— Хм, — голос Давида звучит с ленцой. Он словно и не замечает, как водит пальчиками по моему животу, вызывая мурашки.

— О чем задумался?

Он не сразу отвечает.

— Да так, некоторые проблемы на работе. Ничего важно. Иди сюда.

Давид хватает меня за бедра и рывком усаживает к себе на живот. Убирает волосы за плечо, а потом вплетает пальцы в них, накрутив пряди на свой