выдержу. Если всё сорвётся, я больше не вынесу этого всего! Я сойду с ума. Я не смогу…».

Когда карета уже въезжала в чугунную ограду дворца, Эстэль вдруг нежно промурлыкала:

— Ваше Высочество, простите меня. Я совершенно забылась. Не думаю, что нам обязательно надо враждовать. В конце концов, мы с вами так давно знакомы. И мы женщины…

Ирис тихонько выдохнула. Рыбка клюнула. Принцесса вдруг почувствовала, как по телу разлилась безвольная слабость и задрожали пальцы.

— Не знаю, Эстэль. Вы мне всегда нравились, — смогла произнести сухо. — Но Ширан…

— Я поговорю с братом. Мы, наверное, откажемся от этого брака. Вы знаете, любовь превыше всего. Любовь всё стерпит, любовь всё покроет. В конце концов, политика не должна разлучать влюблённые сердца!

Принцессе стало жутко. Уж не передавила ли она? Может быть, ей показалось, и Эстэль в самом деле решила отступиться?

Она разрешила себе всхлипнуть, обняла подругу.

— Спасибо! — прошептала горячо. — Я его обожаю! Не смогу без него жить!

Эстэль погладила игрушку по волосам.

— Понимаю, Ваше Высочество, — шепнула проникновенно. — Вы так много вытерпели ради этой любви!

Ирис отстранилась:

— Мы снова подруги?

— Да! — улыбкой Эстэль можно было бы отглазурировать тысячу кексов. — О да! Ни один мужчина не стоит женской дружбы!

Карету тряхнуло на подъезде.

— Ни один, — рассмеялась Ирис. — Милая, подержите мой ридикюль. Я поправлю причёску.

Достала зеркальце и пудреницу, протянула сумочку невесте любовника. Поймала жадный взгляд и то, как дрогнула рука Эстэль. И тихонько перевела дыхание.

Эйв не придёт на маскарад. Эйв останется жить, а, значит…

Додумывать Ирис не стала. Кто-то распахнул дверцу. Кто-то предложил ей руку — она увидела чёрные перчатки и сине-серый мундир. Вложила ладонь в его ладонь и шагнула под мягкие лучи послеполуденного солнца. Руку Эстэль подал её брат.

— Боже, как чудесно! — запищала невеста. — Как шикарно! Восхитительно, не правда ли, Ваше Высочество?

Ирис безразлично оглядела разукрашенные парковые деревья. Китовый дворец? Не Малый? Интересно, почему?

— Думаю, вечером здесь будет ещё прекраснее, Эстэль, — ответила ласково.

Герцог чуть пожал её пальчики, благодаря за выполнение обещания. Она почти наяву услышала его «умничка».

Глава 21. Бал

Китовый дворец, окутанный мягким предвечерним светом, показался Ирис дворцом из волшебной сказки. Его стены были облицованы белым мрамором и тёмно-синим лазуритом, по плафонам из которого бежали изящные белоснежные фигурки, изображающие различных морских животных. Тут тебе и грозные десятиноги, и мулякры, и рыба-меч-дряхлого рыцаря, и южные змеи, сплетающие кольца вокруг тонущих моряков. А ещё рыбы-павлины, водяные драконы и тритоны. На просторной террасе стояли кадки с цветущими миртами, подстриженными шариками. Вниз бежал каскадный фонтан, вытекая из дворца каналом с изящными мостиками. Ирис знала, что позади находится огромный парк, местами напоминающий скорее лес. И океанариум — чудо инженерного искусства, с настоящей морской водой. Именно там она видела однажды хищных мурен.

— Ваше Высочество, — к ней спешил хозяин дворца.

В белом мундире с золотыми эполетами, с галунами на обшлагах рукавов, с восьмигранными золотыми пуговицами, с тиснёным золотым поясом. Принцесса вздрогнула, но смогла преодолеть неприязнь. Он служил её отцу, а сейчас так же верно служит Ширану.

Первый советник совета распахнул руки и церемонно поклонился старинным поклоном, а потом повернулся к герцогу:

— Ваша Светлость.

Ирис улыбнулась, подавая руку для поцелуя. Сегодня она принцесса. И как же тепло и сладко становилось на сердце от этой иллюзии! Вложила руку в руку старика, спиной чувствуя на себя тяжёлый взгляд Ширана.

— Как я рада видеть вас, милый Горий! — проворковала мило. — Как ваши мурены? Вы ещё не избавились от этого ужаса в вашей коллекции?

Старый советник пушисто коснулся её пальчиков усами:

— Что Вы, Ваше Высочество! Мурены — гордость моего морского собрания. Эти твари почти не выживают вне природы.

— Не понимаю, как можно любоваться на такой ужас!

Ирис мило улыбалась ему и чирикала всякую светскую ерунду.

Они прошли по анфиладе роскошных залов, где уже столпились дамы и кавалеры, и принцесса с невольной горечью заметила, скольким людям из тех, кто посещал балы Белокурдов, на самом деле глубоко безразлично где и у кого танцевать. Она улыбалась этим предателям по-королевски милостиво и приветливо, отмечая про себя сдержанность или откровенную радость приглашённых. Слушала, как возглашают её имя, имя герцога Ширана и других именитых гостей. Сохраняла улыбку на лице. «Не думать, не думать» — приказывала самой себе.

Она — принцесса. Это — её верные и любящие подданные. И сегодня праздник. Прекрасный, наполненный светом электричества, ароматом расставленных повсюду букетов, блеском драгоценных камней и зеркал и пленяющими звуками музыки. Праздник в честь гибели друга её брата и его людей, ни в чём не повинных.

— Вы позволите пригласить вас на танец? — улыбнулся Горий.

Ирис заглянула в его голубые глаза, не потерявшие с возрастом своей яркости. «Почему и ты, даже ты, предал моего отца? — подумала с болью. — Ты теперь служишь тому, кто…» и не стала додумывать мысль, лишь улыбнулась любезно.

— Мне будет очень приятно открыть бал с вами.

Строго говоря, это не был её выбор. Здесь и сейчас Ирис была наиболее знатной особой из присутствующих, а потому первый танец обязана была танцевать с хозяином дворца.

Танец был медленным, довольно долгим, состоящим из повторяющихся движений: сойтись, разойтись, поклониться или присесть в реверансе, снова сойтись, обойти вокруг друг друга… Ирис так устала от душевных переживаний и унижений, что в какой-то момент совсем забыла про ужасное настоящее. Просто кокетничала с улыбающимся стариком, просто наслаждалась музыкой и танцем. И вниманием. И красотой всего вокруг.

Но вот танец завершился. К ним тотчас подошёл Ширан, и Горий сразу же посторонился, поклонившись. Герцог не стал тратить слов на приличия, предложил Ирис руку, и та вложила в неё пальчики.

И вдруг вспомнилось…

Ей шестнадцать. Первый бал, на котором её дебют так весело провалил Эйв. Тогда жениху принцессы достался четвёртый танец: сначала Эйв, потом отец, потом Астор, и только потом — Ширан. И её язвительное, с милой улыбкой: «Ваша Светлость, вы так мужественны, что у меня невольно возникает чувство, будто я не на балу, а на войне. Того и гляди лишусь подола своего платья».

Древние! Какой же дурочкой она была, так бессмысленно бросая ему один за другим вызовы-шпильки! А потом ещё смеялась с подружками, что герцог не нашёлся что ответить! Дескать, природа не наградила Ширана остроумием, но это ничего: зачем остроумие тому, кто умеет так давить взглядом? И кстати, среди подружек хихикала над герцогом мурен и красавица Эстэль… Ирис вздрогнула, сжала