сейчас здесь пусто, и я распахиваю дверь, приглашая её войти. Она проскальзывает мимо меня, и я захлопываю дверь за нами.

Свет проникает сквозь щели в досках, отбрасывая слабый отблеск.

Глаза Бейли широко распахнуты от беспокойства, и она начинает:

— Прости. Я не…

Я прерываю её, прижав палец к её губам.

— Ты в порядке?

Она кивает, но быстро моргает. Черт, моя девочка крепкая. Она говорит, что с ней все в порядке, но это не так.

— Бейли, — я выдыхаю ее имя и убираю руку, вытирая ею рот. Все напряжение в моем теле выплескивается наружу, скручиваясь под моей кожей.

— Бо, пожалуйста. Только не устраивай сцен. Они никогда не бывают такими ужасными, когда мой папа рядом. Я не хочу, чтобы тут была сцена. Я хочу, чтобы они покончили со своим дерьмом, убрались восвояси и просто стали большими людьми.

— Меня чертовски достало, что тебе приходится быть большими людьми, Бейли. Они знают, что делают. Я сказал им, чтобы они убирались с моей территории и держались от тебя подальше. И все же, вот они здесь, бросают мне вызов. Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем это.

Она потирает виски, глядя себе под ноги. И я бы очень хотел облегчить ей эту задачу. Но я не знаю как.

Ей нужно уехать из этого города, и поскорее.

Мы оба это знаем. Мы просто не говорим об этом.

Я не притворяюсь, что знаю, сколько денег ей нужно накопить, чтобы сорваться с места, но я подозреваю, что её план сопровождается нервным напряжением.

Она хочет уехать, но боится начать всё с чистого листа.

Я беспокоюсь, что сдерживаю её.

Она поднимает на меня заплаканные глаза.

— Я так устала, Бо. Так чертовски устала.

Воздух с шумом вырывается из моих лёгких, когда я опускаю голову от её признания.

Я не знаю, что сказать, чтобы ей стало лучше, поэтому вместо этого целую её. Она начинает тихонько всхлипывать мне в рот, но затем её руки оказываются у меня на затылке. Она запускает пальцы мне в волосы. Она прижимает меня к себе так, словно хочет вдохнуть меня и удержаться на плаву только благодаря моему поцелую.

Мои руки опускаются на её бёдра, но в ту же минуту, как они начинают блуждать, атмосфера в сарае меняется.

Наше терпение на исходе.

Я хочу её с такой яростью, какой никогда не испытывал, с такой свирепостью, которая шокирует меня.

Я прижимаю её к стене, просовывая ногу между её ног. Я прижимаюсь бедром к её промежности, пока целую её в губы и рву пуговицу на её узких джинсах.

— Бо, — шепчет она между страстными поцелуями, запуская руки мне под рубашку.

— Я хочу, чтобы эти штаны были сняты. Сейчас.

— Бо.

— Я хочу, чтобы ты вернулась туда, зная, что ты моя. Что бы ни случилось. Что бы кто ни говорил.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты вернулась туда, выглядя так, будто тебя только что трахнули, чтобы никто не задавал о нас ни единого вопроса. Особенно ты.

— Бо, там клиенты… — она замолкает, когда я стягиваю её джинсы с упругих бёдер, оставляя их на месте, и провожу пальцами по её трусикам.

— Бейли, заткнись и дай мне трахнуть то, что принадлежит мне. Мы можем поговорить позже.

— Да, — с придыханием отвечает она, пока я тру хлопковые стринги, которые теперь зажаты между ее половых губ.

— Повернись и нагнись. — Мой голос звучит резко, почти требовательно, но она не вздрагивает. Она знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что в зависимости от дня во мне проявляются разные грани.

Она говорит, что ей нравятся все мои версии, поэтому я не стал скрывать от неё даже самые порочные стороны своей натуры. Те, которые я всегда оставлял за границей или на базе. С ней мне не нужно притворяться, что этих сторон меня не существует.

За это я люблю её ещё сильнее.

Бейли поворачивается, прислонившись ладонями к грубо сколоченной стене из досок. Её голая задница обращена ко мне, голова опущена, а тело вздымается и опускается от тяжёлого дыхания.

— Такая послушная, Бейли. — Я просовываю палец под её стринги, а другой рукой надавливаю на поясницу, чтобы ещё больше её согнуть.

— Да, сэр, — торопливо отвечает она. Но на этот раз она не шутит. Она знает, что от этих слов у меня встаёт.

Она чертовски хорошо меня знает.

И все же, она не знает всего.

— Тебе нужно, чтобы я тебя напоил, прежде чем отправлю обратно заканчивать твою работу?

— Да.

Я шлепаю ее по заднице, отчего она подпрыгивает.

— Спроси вежливо.

Ее дыхание становится прерывистым, и я наблюдаю, как кончики ее пальцев впиваются в стену.

— Да, пожалуйста. — Я шлепаю ее снова, и она стонет. — Да, пожалуйста…

— Да, пожалуйста, сэр.

Боже, как она это подчёркивает. Я не должен получать удовольствие от того, что трахаю двадцатидвухлетнюю девушку на работе и заставляю её называть меня «сэр».

Но я не позволяю себе слишком долго на этом зацикливаться. Я быстро расстёгиваю ремень, достаю член и сжимаю его в кулаке, шлёпая им по розовому пятну в форме ладони на её заднице.

Оттянув её трусики в сторону, я провожу головкой члена по её влажным складочкам.

— Ты чертовски мокрая, Бейли. Должен ли я дразнить тебя, пока ты не начнёшь капать на бёдра, заставляя всех твоих клиентов ждать? Или ты предпочла бы капать моей спермой?

— Твоей спермой. — Она многозначительно двигает бёдрами назад и смотрит на меня через плечо. Её глаза всё ещё остекленели, но уже не грустят, как раньше. — Пожалуйста. Сэр.

— Чёрт. — Я качаю головой и стискиваю зубы, погружаясь в неё. — Тебе больно, детка?

Мы начали медленно, но в последнее время не так, как раньше.

— Нет, нет.

Она снова извивается, и я любуюсь тем, как мой член выглядит в её тугой маленькой киске. Затем я моргаю, глядя на неё.

— Хорошо, потому что после этого тебе будет больно.

Я погружаюсь в нее по самую рукоятку, и ее тело выгибается, подстраиваясь под меня. Она пытается подавить крик, в то время как ее киска сжимается и разгибается, обхватывая меня.

— Такая чертовски тугая, Бейли, — прикусываю язык, выходя из нее. — Ты подходишь мне как перчатка. Как будто ты создана для меня.

Я снова прижимаюсь к ней, чувствуя, как ее ноги дрожат и натягивают тесную джинсовую ткань, которая мешает ей раздвинуть их шире, как она явно этого хочет.

С её губ срывается разочарованный стон, и она пытается дотянуться до меня, но я хватаю её