кошелек из кармана. Протягиваю ему те немногие банкноты, что у меня остались.

Он тянется за ними, я его останавливаю. — Больше здесь не показывайся. Купи только самое необходимое на эти два дня. Ничего лишнего.

— Я не ребенок.

— Судя по всему, как раз наоборот, — раздраженно бросаю я.

Вкладываю деньги ему в руку. Он прячет их в карман пальто и с грацией модели выходит из супермаркета, вполне довольный собой. «Какого дьявола я вообще на это согласилась?!»

— Простите, синьорина…

Я поворачиваюсь к клиенту у кассы. — Слушаю вас.

Приход Лары означает конец первой работы на сегодня. Снимаю форменную куртку, кладу её в ящик, беру сумку и пальто. Выхожу из подсобки и достаю телефон из кармана джинсов — двенадцать сорок. Есть время перекусить перед доставками на дом.

— До завтра!

— До завтра, Лавиния! — улыбается Лара.

Как только раздвижные двери открываются, волна холода окутывает меня, заставляя вздрогнуть. Невольно бросаю взгляд на скамейку, где раньше сидел этот горе-принц. «Интересно, куда делся этот сумасброд?»

Беру велосипед и, держась за руль, качу его по аллее. Не успеваю сделать и пары шагов, как останавливаюсь. Группа девчонок перегородила центр улицы, мешая прохожим. Они сжимают в руках телефоны, взволнованно смеясь и явно смущаясь. Любопытство берет верх, и я вытягиваю шею: неужели какая-то знаменитость?..

«Боже мой».

Артур сидит за столиком за витриной кафе и потягивает кофе с газетой в руках; ноги разведены, плечи расслаблены. На нем черная водолазка, надеты те же вчерашние брюки, которые уже высохли. Вместо тапочек на нем снова его изящные туфли. Его поза грациозна и невозмутима; он облизывает кончик пальца и переворачивает страницу. «Я уверена, что этот свитер из кашемира».

Прислоняю велосипед к первому попавшемуся столбу и пристегиваю его. Работаю локтями, пробираясь сквозь толпу, и вхожу в заведение. Он поднимает на меня взгляд, и улыбка освещает его лицо.

— Привет, Лавиния. Я тебя ждал. Я постарался распорядиться деньгами как можно лучше: на сдачу взял кофе и газету. Просто чтобы быть в курсе политики вашего мира. Здесь многое отличается от моего…

Вспышка камеры ослепляет меня, я моргаю и прищуриваюсь. Поворачиваю голову: какая-то девчонка фотографирует его и хихикает вместе с подругой. «Нужно убираться отсюда».

Хватаю его за руку. — Вставай, мы уходим.

— Но я еще не закончил…

Я бросаю на него ледяной взгляд.

— Ладно, я понял. Встаю. — Он поднимается, вызывая трепет восторга у девчонок, которые наблюдают за ним в экстазе. Он возвышается надо мной, золотистые кудри спадают на лоб, украшая его лицо. Поворачиваюсь к нему спиной и выхожу, подальше от этой стаи фанаток, осыпающих его подмигиваниями и довольными улыбками.

— Ты злишься? — доносится его голос из-за спины.

— Ты купил всего одну вещь на деньги, которые я тебе оставила, опустошил холодильник ради королевского завтрака и наполнил ванну горячей водой для своего привилегированного купания. Я бы сказала… всё просто замечательно.

Ускоряю шаг, раздражение щекочет даже дыхание. Он догоняет меня в пару шагов, не прилагая никаких усилий, что бесит меня еще сильнее.

— Я тебя вознагражу, обещаю.

Останавливаюсь перед небольшим угловым баром и оглядываюсь: здесь мы достаточно далеко от тех сумасшедших девчонок. Толкаю дверь, но она не поддается. Фыркаю и пробую снова, но не могу открыть. Артур прикладывает два пальца и открывает её, с трудом сдерживая смех и прикрывая рот ладонью.

«Не вижу ничего смешного».

— Два куска пиццы, пожалуйста.

— А мне курицу, — вставляет он. Смотрю на него косо, он вскидывает руки в знак капитуляции. — Ладно, пусть будет пицца. Я пойду сяду.

Оплачиваю заказ на кассе, беру поднос и оборачиваюсь. Артур сидит у окна и с потерянным видом смотрит на улицу. Подхожу, ставлю поднос на стол и сажусь напротив.

— Нам нужно установить правила, иначе мы не сработаемся. — Снимаю куртку. Беру салфетку и кусок пиццы.

— Знаешь, здесь всё кажется таким же, как у меня дома… но в то же время всё совсем другое. У вас демократия, это поразительно.

— А у вас что? Монархия?

— Да, веками. У вас совершенно иная система.

«О чем он вообще бредит?»

— Ты головой ударился, когда в воду прыгал?

Он вздыхает. — Ты мне ни за что, не поверишь, пока не увидишь сама. — Он берет кусок пиццы и откусывает. Закрывает глаза, смакуя момент до конца, а затем снова открывает их.

Трясу головой. — У вас в Фантазиландии нет пиццы?

Он чуть не давится, округляет глаза и проглатывает кусок, прежде чем бросить на меня взгляд, полный разочарования.

— Как ты это назвала? — Он кладет кусок на поднос. — В моем королевстве тебя могли бы посадить за оскорбление величества…

Откусываю кусок. — Я прямо дрожу от страха. — Жую, глядя на его лицо, которое стало воплощением изнурения.

Достаю телефон из кармана джинсов — у меня осталось всего несколько свободных минут, и я не знаю, куда его приткнуть. Куда бы я его ни поместила, он начинает двигаться и создавать проблемы. Быстро доедаю остатки пиццы и откашливаюсь. — Как ты намерен вернуться и когда?

— Как можно скорее. Не знаю как, но мне понадобятся деньги. Мне нужен телефон, интернет… я должен провести исследование и ездить на такси.

Беру салфетку и вытираю губы. — Я не банк. Если хочешь денег — заработай их. — Встаю и поправляю сумку на плече.

— Мы уже уходим? Но я еще не доел, — бормочет он с полным ртом, а уголки его губ испачканы томатом.

Трясу головой. «Ну как он может быть таким раздражающим?» Разворачиваюсь на каблуках, открываю дверь и выхожу. Проходит всего пара секунд, и тишину нарушает звук его шагов. Кошусь в его сторону: он сжимает в руках кусок пиццы так, будто это его единственное спасение.

Вздыхаю, он безнадежен. — Хочешь заработать денег?

Он кивает.

— На какие жертвы ты готов пойти?

— Я сделаю что угодно, — мычит он с набитым ртом.

«Ладно, сам напросился».

***

Доезжаю до входа в ресторан. Торможу и слезаю с велосипеда, аккуратно прислонив его к невысокой стене. С терморюкзаком на плечах вхожу на свою вторую подработку — в пиццерию Хуана.

— Я доставила первые десять, сколько осталось?

Хуан поднимает голову, в руках он сжимает следующие заказы. — Четыре (cuatro), и можешь быть свободна. — Он выкладывает четыре коробки с пиццей с прикрепленными к ним адресами. Снимаю рюкзак, открываю его и складываю коробки внутрь.

— Твой друг очень хорош (tu amigo es muy bueno), — улыбается Хуан, указывая указательным пальцем.

Поворачиваю голову в ту сторону, куда он указывает, и вот он — стоит на тротуаре. Я приоткрываю рот. Парень, переодетый