Я выдергиваю вилку фена из розетки. — Что ты творишь? — почти кричу я.

Он поворачивает голову, фен замирает в воздухе, а скульптурный пресс поблескивает в свете ламп. — Сушу волосы после горячей ванны?

Вздыхаю. «У меня нет слов». Полотенце на его бедрах сползает всё ниже, обнажая полоску более светлой кожи. Я отворачиваюсь. От смущения я не могу даже смотреть на него.

— А где мне еще мыться? На кухне?

Перевожу взгляд на ванну: вода вот-вот перельется через край. «Он наполнил её до самых краев, как я буду оплачивать счета?» Я всегда принимаю душ очень быстро, чтобы не тратить воду впустую, а этот принц из несуществующего мира проснулся и перевернул всё вверх дном.

— Ты… — Я тычу в него пальцем, забыв о неловкости и о его наготе.

Он с полным безразличием поправляет полотенце на талии, подтягивая его выше, пока мокрые волосы падают ему на лоб. Капли воды почти грациозно скользят по его грудным мышцам. Он опирается одной рукой на раковину, а другой чешет затылок.

— Слушаю, Лавиния.

Вздыхаю. Ну как с ним так разговаривать? — Жду тебя на кухне. Выхожу, захлопнув за собой дверь. Вчера вечером я на это не подписывалась. Я не давала ему разрешения превращать мой дом в свою резиденцию. Никогда.

— Какого черта…

Я приоткрываю рот от удивления, пытаясь осознать то, что вижу перед собой. Яичница-болтунья, салат, бекон, апельсиновый сок и кофе. Всё это подано на кухонном столе так, будто мы в отеле.

Артур задевает мое плечо, проходя мимо. Полотенце всё еще на его бедрах, другое наброшено на шею. Он усаживается на табурет напротив меня.

— Тебе нравится? — Он улыбается. — В холодильнике было пустовато, я приготовил из того, что нашел. Нам нужно сходить за продуктами…

— Скажи мне, что это шутка.

Он подцепляет вилкой кусок бекона и отправляет его в рот. — Какая еще шутка?

Я сжимаю кулаки, стараясь глубоко дышать. — Артур, это не двор Его Величества. Это мой дом, и дома я едва успеваю выпить чашку кофе на завтрак.

Открываю холодильник: он пуст, абсолютно пуст. — Ты всё израсходовал?!

— Молоко еще осталось. Ах да, я выбросил то, у чего скоро истекал срок годности, — бормочет он между укусами.

— Что ты сделал? — Прижимаю руку к груди, меня чуть инфаркт не хватает. Бросаюсь к мусорному ведру, открываю его: половина продуктов, которые я купила по скидке, теперь покоятся среди недельных объедков и банановой кожуры.

Слишком резко закрываю крышку ведра. Глубоко вдыхаю.

— Поешь? А то остынет.

Нужно успокоиться, нужно успокоиться. Будильник на телефоне звенит, я вытаскиваю его из калимана, чтобы выключить. Уже поздно.

Выхожу из кухни с натянутыми до предела нервами. — Мне пора на работу. Подальше от этого хаоса, который ты устроил.

Хватаю сумку с дивана, наклоняюсь и беру туфли с деревянной полки в прихожей. Обуваюсь, затягиваю шнурки и завязываю быстрый узел.

— Уходишь, не поев?

Вздыхаю. «Терпи, Лавиния».

Поднимаю лицо, губы сжаты в узкую линию, пальцы покалывает от раздражения. И тут я обнаруживаю его в паре сантиметров от себя. Вид его рельефной груди прямо перед моим носом заставляет меня покраснеть еще сильнее. Приходится задирать голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Надень, черт возьми, футболку и штаны… я даже смотреть на тебя не могу!

Он выгибает бровь. — Поэтому у тебя щеки раскраснелись?

«Отлично, теперь он еще и детектив».

Встаю, тянусь к вешалке и беру куртку, всеми силами избегая его взгляда. — Если хочешь знать, щеки у меня красные, потому что я пытаюсь успокоиться.

— Успокоиться от чего? Ты никогда не видела голого парня? — В его голосе звучит искреннее удивление.

— Что?.. Дело не в этом. — Вдох-выдох. Бросаю взгляд на настенные часы: времени почти не осталось. — Я уже жутко опаздываю, поговорим вечером. Не выходи отсюда и не натвори херни.

— Опаздываешь куда?

Открываю дверь и кидаю ему ключи. — Запри дверь и не вздумай их потерять.

Беру велосипед, прислоненный к стене, и вскакиваю на него. Поправляю сумку на плече; холод обжигает пальцы. Он проникает повсюду, заставляя меня вздрагивать. Ставлю правую ногу на педаль. «Готова к этому адскому дню».

— Стой! Скажи хотя бы, куда ты едешь!

Поворачиваюсь в седле, его лицо выглядывает из дверного проема. Доезжаю до калитки, притормаживаю и выдыхаю:

— Я работаю в супермаркете за углом. Запри дверь и не выходи.

***

«Что я ему сказала? Запри дверь и не натвори херни, так?»

Он сидит на скамейке в пижаме и в своем пальто, которое уже высохло и теперь защищает его от холода. Смотрит в небо, погруженный в какие-то свои мрачные мысли. Прохожие оглядываются на него: кто-то смеется, кто-то поспешно проходит мимо, принимая его за бродягу. На нем нет обуви — только мои розовые тапочки, которые на его ногах выглядят крошечными.

Я потрясенно моргаю, провожу последние товары через сканер кассы и называю сумму покупателю передо мной.

— С вас двадцать восемь долларов шестьдесят центов. — Растягиваю губы в вежливой улыбке, которая маскирует охватившее меня смятение. «Ну как можно быть таким безрассудным?»

Покупатель достает банкноты и кладет на прилавок. Открываю кассу, отдаю сдачу вместе с чеком. Протягиваю пакет с продуктами. — Спасибо, до свидания.

Как только он выходит за дверь, улыбка умирает на моих губах. Оглядываюсь. «Сейчас никого нет, надо спешить». Выхожу из-за кассового аппарата и подхожу к раздвижным дверям.

— Артур! — кричу я.

Он опускает взгляд, зябко поднимается и идет ко мне. Когда он оказывается напротив, я отступаю и задираю подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Что ты здесь делаешь? Разве я не велела тебе сидеть дома? — шиплю я сквозь зубы.

Он пожимает плечами. — Мне нужна одежда.

— А? — Я чуть не рассмеялась ему в лицо.

— Мне нужны деньги, я думал купить себе что-нибудь из одежды. Я не могу ходить в таком виде, люди косо смотрят.

Вздыхаю. — Тебе вообще не следовало выходить… и потом, ты за кого меня принимаешь? За банк?

— Думаешь, мне нравится зависеть от тебя? У меня нет ни цента даже на то, чтобы доехать куда-то и разузнать о своем королевстве.

Запускаю руку в волосы. Мне кажется, я разговариваю с заевшей пластинкой прямиком из средневековья. Вечно это королевство, этот сказочный мир, которого не существует, где он — невесть какой принц. «Я схожу с ума».

Он хмурится. — Не смотри на меня так. — Его обиженный тон делает ситуацию еще более нелепой.

Звук открывающейся двери заставляет меня резко обернуться: в супермаркет входит покупатель с корзиной в руках. Испепеляю Артура взглядом, вытаскивая