их на доброе дело. И я не знаю отца, который бы не гордился своей дочерью за такое.

Гордился. Он сказал, что гордится... Мной.

— Я наблюдал, как ты меняешься в последние месяцы...

— Что? — Я не понимала, откуда он мог это знать.

— Ты думаешь, я не слежу за тобой, даже когда ты за сотни миль отсюда? Да, возможно, я не был лучшим отцом, но я всегда держал тебя в поле зрения. И это не меняется от того, что ты взрослая и участвуешь в реалити-шоу.

У меня не было слов. Представить его, смотрящего «Экстремального холостяка», казалось нелепым, но я не засмеялась. Просто моргнула пару раз.

— Так где ты собираешься открыть свою пекарню? — неожиданно сменил он тему.

— Я пока не знаю.

— Возможно, я опоздал с этим, но хочешь совет отца?

Я только кивнула.

— Следуй за своим сердцем. Где оно сейчас?

Мой отец никогда не говорил о чувствах. Он всегда был предельно рационален. Человек логики, а не эмоций. Но вот он сидит передо мной и советует слушать сердце.

— Я не знаю, где оно, — призналась я.

— Скорее всего, ты оставила его половину в Оклахоме, — заметил он с непоколебимой уверенностью.

Я нахмурилась. Шоу ещё не закончилось, как он мог знать?

— Ты же понимаешь, что я твой юрист, верно? — продолжил он. — Когда ты решила расторгнуть контракт, продюсеры обратились ко мне.

Я замерла. Я знала, что мой адвокат работает в его фирме, но никогда не думала, что моим делом занимался лично он. Это ведь явный конфликт интересов... Да и вообще... Он всегда держался в стороне.

— Джим всё мне объяснил, даже переслал записи, чтобы я мог сам всё увидеть. — Отец натянуто улыбнулся.

— То есть... Ты видел... Всё? — выдохнула я.

— Я увидел, кем ты стала. Увидел, как ты изменилась. И как ты влюбилась.

Я не заплачу. Не заплачу. Не заплачу.

— Я не влюбилась, — выдавила я, но даже для себя прозвучала неубедительно.

Отец лишь покачал головой.

— Думаю, твои проблемы с доверием идут из детства. Особенно к мужчинам. У тебя не было той опоры, которая должна быть у девочки. Я должен был быть рядом, но был на работе. Мы с твоей матерью просто оставили Эйлин заботиться о тебе. Это, знаешь ли, классика психологии.

Он говорил без злости, но мне всё равно захотелось вцепиться в подлокотники кресла. Как он вообще смеет утверждать, будто разбирается во мне? «Классика психологии». Он что, профессор теперь?

— Знаю, не то, что ты хотела услышать. — Он поднял руки в примирительном жесте. — Но задумайся. У тебя всегда были трудности с доверием. А Уэйд... Он не сказал тебе всю правду с самого начала...

— Он солгал мне, — твёрдо сказала я.

— Он просто не рассказал всё сразу, — поправил меня отец.

— Что, по определению, тоже ложь, — раздражённо парировала я.

— Хорошо, давай взглянем на это иначе. Если бы Уэйд с самого начала сказал правду, как бы это выглядело для зрителей?

Я нахмурилась. К чему он клонит? Мы уже знали, что публика думала обо мне до шоу.

— Они бы решили, что ты с ним только из-за его денег, — спокойно сказал он.

— Дело никогда не было в деньгах! — впервые за всю беседу я повысила голос.

— Я знаю. И зрители теперь знают. Но представь, если бы ты была просто зрителем этого шоу. Парень сразу признаётся, что он миллионер, а девушка тут же начинает им интересоваться. Какие бы выводы ты сделала?

Я закатила глаза, но, чёрт возьми, он был прав.

— Я бы подумала, что она с ним ради денег, — нехотя призналась я.

— Точно. Чтобы сделать этот сезон интереснее, Уэйду пришлось скрывать часть своей жизни. Ты должна была узнать его как простого фермера. И тот факт, что ты влюбилась в него, ещё не зная о его состоянии, показывает, кто ты на самом деле.

— Подожди... — Мне пришлось вернуться к тому, что только что сказал отец. — Уэйду нужно было скрывать, что он владеет ранчо? Кто его заставил?

Ответ был очевиден.

Забавно. Я думала, что только меня продюсеры вынуждали делать то, чего я не хочу. Но, похоже, и парням приходилось подчиняться их правилам.

— Это сделало шоу зрелищнее. Знали ли продюсеры, что Уэйд дойдёт до финала? Нет. Но они понимали, что интрига усилится, если все будут считать его обычным фермером, в которого влюбляется городская невеста. А когда правда всплывёт, то рейтинги взлетят.

Меня раздражало, что отец знал о закулисье проекта больше, чем я. Хотя, наверное, так всё и задумывалось. Держать меня в неведении.

Но я не собиралась просто так сдаваться. Если бы я так легко принимала чужие слова за истину... Тогда зачем вообще уходила от Уэйда?

— Всё равно он мог найти способ рассказать мне до последнего свидания.

— И если бы он это сделал, его выгнали бы из шоу. Ты этого хотела?

Отец внимательно посмотрел на меня, и я медленно покачала головой.

— Уэйду пришлось подыграть правилам, чтобы остаться. Но его чувства к тебе? В них не было ни капли фальши.

— Откуда ты знаешь? — Он ведь не был там, не мог судить.

— Дорогая, я не слепой. Достаточно было посмотреть, как он на тебя смотрел. А потом ещё приплюсовать к этому каждый ваш поцелуй...

Щёки вспыхнули. Господи, он ведь и правда видел, как мы с Уэйдом целовались! И я прекрасно помнила, что большинство этих поцелуев было далеко не невинными. Я всегда думала, что семье нет дела до меня и этого шоу, что они даже не смотрят его. Но вот он, мой отец, спокойно обсуждает мои отношения.

— Послушай. Я не знаю, остались ли у тебя к нему чувства. Или доверие между вами разрушено настолько, что его уже не восстановить. Хотел бы я сказать, чтобы ты попробовала? Да. Потому что он кажется мне достойным человеком, а ты рядом с ним была по-настоящему счастлива. Но больше всего на свете я хочу, чтобы счастлива была ты. Если для этого нужно оставить шоу в прошлом, забыть обо всём, открыть свою пекарню и просто двигаться дальше, то пусть так и будет. Всё, чего я хочу, это чтобы ты была довольна своей жизнью.

Ну, чёрт. Теперь он заставит меня расплакаться.

— А теперь вернёмся к моему первому вопросу... Где ты собираешься открыть пекарню?

Он поднял руки, не дав мне повторить прежний ответ.

— Надеюсь, в месте, где тебе будет хорошо. Я знаю, что в Чикаго ты несчастлива. Этот город связан для тебя лишь с неприятными воспоминаниями. Так