ужасно. Но ведь Серёжа не виноват в том, что совершил его отец. И он никогда так не поступит. Я ему не позволю.

Если папа думает, что это заставит меня отвернуться от Сергея, то он ошибается. Скорее, наоборот. Мне кажется, я очень нужна ему. Я спасу его от такой судьбы.

— Папа, мне всё равно. Серёжа не виноват в том, что у него такой отец. Я люблю его и всё равно буду с ним.

Отец устало прикрывает глаза.

— Ну что ты себя накрутил, будто я умираю! — не выдержав, снова начинаю кричать на него я. — Всё будет хорошо! Серёжа не станет никого грабить и убивать! Он хороший парень на самом деле!

— Да что в нём такого хорошего? — рявкает на меня отец.

— Он меня защитил от хулиганов! — с чувством выпаливаю я.

— Это я уже слышал, а ещё?

— Он меня любит!

Отец закатывает глаза.

— Таня, я не могу тебе позволить встречаться с ним!

— Будешь держать взаперти⁈

— Я хочу, чтобы ты сама поняла, что он тебе не пара!

— Так может быть, ты мне дашь такую возможность⁈

— Что?

— Оставь меня в покое папа, дай мне возможность самой принимать решения! Если он мне действительно не пара, я ведь это рано или поздно сама пойму, разве не так? Не надо мне навязывать своё мнение, тем более, когда я уверена, что ты ошибаешься! Знаешь, о чем я думала сегодня? Как было бы классно, если бы я забеременела от Серёжи, тогда ты бы точно смирился и отстал от нас!

Отец потрясённо молчит, глядя на меня.

— Да, пожалуй, ты права, — сухо произносит он после паузы. — Видимо, мне и правда придётся смириться и ждать, когда у тебя откроются глаза.

— Аллилуя! — излишне театрально восклицаю я, вздевая руки к небесам.

— Только я прошу тебя, не вздумай и правда беременеть. Это ведь не игрушки, Таня. Ты ведь не до такой степени отупела от своей любви, чтобы понимать это?

— Не переживай, я не собираюсь, — резко отвечаю я, хватая со стола свой телефон. — Если ты сам меня к этому не подтолкнёшь.

Собираюсь уйти, но злость бурлит внутри, не позволяя. Хочется сказать отцу что-то грубое, едкое, чтобы он понял всю низость своего поступка.

— Из-за тебя я два дня не появлялась в школе. Меня там, наверное, потеряли. Что я теперь скажу Людмиле Ивановне? В какое положение ты меня поставил!

— Твоя практика в этой школе закончилась. Я вчера позвонил директору и договорился, чтобы ты ушла раньше срока. Все, что необходимо, они тебе напишут.

Я с осуждением качаю головой:

— Я вернусь туда, извинюсь и доведу четверть до конца, как положено.

— Поступай, как знаешь, — холодно бросает отец и первым уходит из кухни.

Я закрываюсь в своей спальне и первым делом ставлю на зарядку свой севший мобильный. Когда он, наконец, оживает, сразу же набираю любимого, чтобы поделиться радостной новостью. Отец сдался. Мы снова можем видеться, когда пожелаем. И мне не терпится это сделать!

Но Серёжа не берёт трубку. Я звоню ещё раз. И ещё.

У меня начинается тихая истерика. Куда он опять пропал⁈ Он ведь обещал, обещал не пропадать больше!

Звоню и звоню, но всё безрезультатно.

Отчаявшись, швыряю телефон на кровать, закусываю губу и начинаю ходить по комнате взад и вперёд. Просто не зная, куда себя деть от волнения. Если Сергей в ближайшее время не выйдет на связь, я ведь с ума сойду. А интуиция подсказывает, что он не выйдет.

И мне уже непонятно ничего, в голову закрадываются мерзкие мысли.

А что если папа прав?

Может, я действительно выдумала себе все эти чувства? Может, Сергею на меня наплевать? Просто ему нравится трахаться со мной, вот он и рассказывает мне о великой любви? Ведь я говорила, как мне тяжело, когда он пропадает! Ведь он обещал больше такого не делать!

Да когда он держал свои обещания…

Слёзы снова льются из глаз. В груди невыносимо болит.

Телефон на кровати внезапно начинает вибрировать, и я бросаюсь к нему сломя голову. Хватаю трясущимися руками. Но это, оказывается, звонит Колпышевский. Чертов Колпышевский! Ему-то что ещё от меня надо⁈

66. Дядь Валя

До утра проторчал в отделении, пресмыкаясь перед всеми, кто попадался на пути, но к отцу меня так и не пустили. Один парнишка, молодой мент, нормальный попался. Сказал, что урод, которого батя избил, жив. Но от этого ситуация сильно лучше не становится. Это по-любому тяжкие телесные, бл*ть…

Парнишка этот посоветовал найти для бати адвоката хорошего. И ещё чтобы мать сняла побои, написала заявление на ёб*ного Толика. И попробовать подвести действия отца под самооборону. Конечно, его всё равно посадят, но хотя бы срок будет минимальный.

Если допустить, что каким-то чудом я смогу найти адвоката, раздобуду на него денег, и он сумеет провернуть всё по наилучшему для бати сценарию… Меня всё равно это ни хрена не устраивало.

Я не готов снова прощаться с отцом на хрен знает сколько лет. Я не хочу, чтобы его снова закрыли даже на один грёбаный день. Из-за конченой твари, которая зовётся моей матерью.

Какой же я долбо*б… Сопли жевал, не мог сказать бате правду об этой шлюхе. Если бы он только знал, что она трахалась со всеми подряд, не слетел бы вчера с катушек. Не стал бы пизд*ть за неё этого урода с такой яростью.

Какой же я дебил… По моей милости батя теперь снова за решеткой.

Сука, сдохнуть охота, как представлю, каково ему там сейчас!..

Толкаю дверь отделения, выхожу на улицу. Уже так светло… Морозный воздух бьёт в лицо, яркое солнце слепит. От усталости и голода у меня начинает темнеть в глазах. Шатает, колени подгибаются. Опираюсь на стену, чтобы не ёбн*ться в обморок.

Сажусь на корты, наклоняю голову вниз, дышу через нос. Вроде отпускает.

Забыл, когда ел последний раз. Но аппетита один хрен нет.

Достаю телефон из кармана — разрядился. Тихо матерюсь. Мышка вчера звонила, а я не ответил, как раз разговаривал с ментом. И перезвонить не смог, баланс на нуле. Не отправлять же ей попрошайку.

Пацаны тоже вчера названивали все по очереди. Узнали, наверное, про батю.

Сука, ну что за дерьмо… Вчера, когда уходил от Мышки, думал, что моя жизнь паршивее некуда, а оказывается, на тот момент у меня всё ещё было заеб*сь.

Почему нельзя отмотать плёнку назад и вернуться домой пораньше? Зачем я вообще потащился к Мыши вчера, долб*ёб