бьющегося сердца — кровь стучала в висках, но Астор не смог нащупать венку.

— Пожалуйста… — прошептал он и закусил губу.

Упал на колени, прямо в низкорослый кустарник лапчатки, принялся расстёгивать пуговицы трясущимися руками.

Это были большие золотые треугольные пуговицы морского устава, с якорями и канатами. Небесно-голубой мундир, золотые аксельбанты, расшитые обшлага и золотые пуговицы, а ещё, конечно, изящный кортик на цепочке — всё это сводило дам с ума. Но Астор не был дамой, его сводила с ума неподвижность фигуры брата. Когда пальцы коснулись шестой пуговицы сверху, их вдруг перехватили.

— Эй, братишка, я так-то по женщинам, — хриплым басом съязвил Эйв и, раньше, чем Астор пришёл в себя, ударил в плечи, повалил и прижал к земле. — Испугался, да? Так что там за Елисель? М?

Он выразительно поиграл красивыми тёмными бровями.

— Скотина, — прорычал Астор с облегчением. — Свинья! Сволочь!

— Сосиски!

— Что?

— Я думал, мы соревнуемся в словах на букву «эс». Разве нет? Давай, братяня, раскалывайся. Кто такая Елисель? У тебя появилась девчонка? Это к ней ты намылился ночью? Да не тушуйя, я ж любя.

Эйв вскочил, отряхнул тёмно-алые штаны. Астор бросился к книге, и брат тотчас подставил ему подножку, а когда несчастный полетел носом в траву, быстро подобрал книгу, открыл и прочитал вслух:

— «Собственность Елисель эль Диар. Если вы нашли эту книгу, просьба вернуть по адресу…»

Астор перестал пытаться вырвать драгоценный экземпляр и просто ударил кулаком по томику, выбив его из рук насмешника.

— Эйв, — процедил сухо и надменно, — ты никогда не повзрослеешь. Какая разница, кто мне дал прочитать книгу, которая меня интересует? Парень или девица. А ты просто слишком пошл и убог…

— Да? Вот как? То есть, госпожа Елисель как женщина тебя ни капли не интересует?

— Нет, — буркнул Астор, подобрал пособие и решительно зашагал прочь.

Наследник хмыкнул, тряхнул головой, рассыпая тёмные пряди по лбу, вискам, ушам. Вся эта ситуация до крайности забавляла его.

— Да ты влюблён! — крикнул он вслед брату. — Просто признайся, что ты без ума от девицы под именем Елисель. И заканчивай уже стесняться. Всё нормально, Аст. Рано или поздно все через это проходят…

Астор остановился, обернулся. Хмурый, мрачный. Из-за света фонаря его тень казалась монстром, готовым поглотить второго сына короля.

— Тебе двадцать три года, Аст. Ты большой мальчик. Я разрешаю не стесняться движений собственного естества.

— Я. Не. Влюблён.

— Докажи.

Эйва охватило раздражение. Нет, ну в самом деле, что за детские труселя? Тайны таинственные да и только. Астор, похоже, тоже разозлился:

— Это ты только и думаешь о том, что у девчонок под юбками находится, и ни о чём больше. Ты вообще не способен...

— А о чём ещё я должен думать? Об их возвышенных душах?

— О голове. Прикинь, у девчонок есть ещё и голова. В отличие от тебя.

— Ну-у-у…. — Эйв хмыкнул. — Поверь, про голову я тоже не забываю. Там очень вкусные губки. Ладно, братишка, давай так: я сам отнесу твою книгу по указанному адресу, а ты с кухней разберёшься и баиньки.

Астор напрягся:

— С чего бы это?

Эйв широко ухмыльнулся:

— С того, что я еду в город, и мне по пути. Или ты хочешь непременно сам взглянуть в знойные чёрные, или какие там, очи своей Елисель?

И пропел дурачась:

— О, дева, днесь я умереть готов за вашу честь,

за ласку и лобзанье, сердечные воспоминанья…

— Перестань.

— Так что? Сам поедешь к ненаглядной? Хочешь, я подскажу, где глубокой ночью можно купить цветы? Есть такое местечко…

Даже в темноте было видно, как засверкали глаза Астора. Брат стиснул кулаки, дёрнул узким подбородком. Эйв саркастически хмыкнул:

— А говорил, что хочешь лишь вернуть книженцию…

Младший брат зло кинул пособие в старшего. Эйв перехватил на лету.

— Адрес знаешь, — бросил, почти плюнул Астор, возвращаясь на мраморную лестницу.

Эйву вдруг стало стыдно. Нет, ну в самом деле… Может, там первая любовь? Двадцать три года — это, конечно, поздновато для заикающейся робости, но лучше поздно, чем никогда. Чего вот он полез? Отец и так уже начал беспокоиться, что средний сын не обращает внимания на девушек, а тут…

— Тори, — мягко позвал наследник, протягивая пособие.

— Да подавись ты, — бросил Астор, решительно уходя и не оборачиваясь.

Насмешник пожал плечами: ну и ладно. Ну и шут с тобой. Рассмеялся и длинными скачками принялся спускаться на широкую песчаную дорожку, разделяющую дворец и парк. Ему было немного стыдно, как бывает, когда в шутку отнимешь у ребёнка игрушку. С другой стороны… Астор — не ребёнок.

Ну и потом… Что там за Елисель такая? Чтобы рассудительный Астор да так бесился! Ничего страшного не случится, если Эйв только взглянёт.

Принц прошёл в конюшни, сам оседлал любимую Триско́ту, взлетел в седло, и уже через десять минут кобылка резко вынесла хозяина за пределы королевского парка.

Ночь пахнула холодом и моросью. На влажных чёрных булыжниках играл свет фонарей. В стёклах окружающих домов отражалось золото этой игры. С изящных балкончиков свешивались ампельные плети цветущих растений, настолько длинные, что некоторые задевали голову всадника. На площади Бодрых Кентавров Эйв натянул узду. Триско́та послушно остановилась.

— Как думаешь, детка, — всадник наклонился к её маленькому ушку, — я буду очень большим свином, если не подарю девушке роз? Ну или лилий там…

Лошадка дёрнула ухом и нетерпеливо прицокнула копытом.

— Думаешь, ещё бо́льшим я стану, если подарю их девушке, которой очарован брат? Хм. Знаешь, я даже не думал об этом в таком русле.

Трискота тряхнула головой, и вороная грива смолой расплескалась по крутой золотистой шее.

— Ну, знаешь, не очень-то ты вежлива, — фыркнул Эйв и пустил лошадь в боковую улицу Картёжников. — В конце концов, всегда можно сказать, что цветы ей лично передал Астор. Что поделать, если мой братик — идиот? И всё, решительно всё нужно брать в свои руки.

Казалось, этот довод убедил буланую лошадку, и она бодро потрусила по мостовой.

Спустя полчаса Эйв, немного промокший от вечерней мороси, с букетиком бледно-розовой альстромерии в руках подъезжал к угловому серо-белому домику на Бульваре Аптекарей. Двухэтажный с мансардой особнячок: внизу — грубая каменная кладка, вверху — серая шуба штукатурки, в которой барельефы стилизованных аистов в свете фонаря выглядели зловещими драконами, казался приютом нежной феи. Под кровлей — полоса синей керамической плитки. Круглый балкончик, романтический эркер в виде башенки. Вполне себе миленько.

Принц хмыкнул, спрыгнул с коня, схватил дверной молоточек в виде летучей мыши со сложенными крыльями. Полукруглая дверь распахнулась раньше, чем Эйв успел ударить.

— Ты с ума сошёл, всех